Не спешите нас хоронить - Раян Фарукшин

— Ну ты и монстр, чуть не убил, а!

— Ладно ещё сразу не выстрелил, а то, нафиг, щас бы вы уже с прадедами своими на небесах водку пили, да над нами посмеивались!

На наше счастье — Сосед и на этот раз не прогадал. Подойдя поближе к обладателю голоса мы приятно удивились — это ж наш хороший знакомый, однополчанин, контрактник Ча-ча!

Ча-ча рассказал, что часа полтора назад пошёл за водкой и заблудился. Да и правда, все знали Ча-чу не только как хорошего воина и болтуна-острослова, но и как хорошего пропойцу, способного обнаружить огненную жидкость в любом месте и в любом количестве. Ну и тяпнуть всё найденное в однёху, Ча-ча тоже мог без лишних обиняков. Пил он без меры — чего скрывать-то уж, все свои, все не без греха, все под одним Богом ходим — почти алкоголик он был. Да, любил Ча-ча крепко выпить и крепко поговорить. Такой вот он человек.

Скрипя битым стеклом под ногами, шаркая повсеместно осыпавшейся штукатуркой, наступая на горы щепок, клочков бумаги и всевозможного тряпья, мы прошли лестничную площадку первого и второго этажей, и вошли в квартиру на третьем.

В однокомнатной квартире мебели не было — пустота, всё возможное давно пожгли на дрова, на полу только мусор, горы стреляных гильз и несколько разбитых пустых магазинов от ПКМ. Окна наспех, неаккуратно заложены кирпичом. Здесь явно кто-то был до нас, причём — совсем недавно. Наследил, натоптал и ушёл. Вот и низенький костёр, вяло освещая сиё убогое убежище, догорал последние свои минуты и подтверждал наше общее предположение.

Ча-ча, установив на перилах лестницы растяжку на уровне пояса, закрыл дверь и объяснил, что проход на четвёртый этаж он тоже ранее заминировал, и врагов теперь можно не опасаться:

— Посидим немного, базарим, переждём смуту.

Мы немного поговорили стоя, и уже хотели возвращаться к своим, как Ча-ча предложил нам выпить «на дорожку» и закусить вкусными солёными огурчиками. Не устояли, выпили. Стало хорошо. Выпили ещё, присели, и понеслась, родимая, до упора. Усосали два пузыря и поболтали понемногу о всяком. По-душам, не торопясь.

— Говорят, что счастье за деньги не купишь. Ошибаются те, кто так говорят. Я бы купил. Путёвочку куда-нибудь в Испанию, бутылочку вина, ужин в открытом ресторанчике у самого берега моря. Креветки там разные, устрицы в соусе, салатики под оливковым майонезом. Девушки между столиками танцуют в одних тонких купальниках. Просто супер, а не жизнь! — Ча-ча протянул ладони к костру и, не отрывая взгляда от заманчиво мерцающих романтикой углей, медленно выдохнул перегаром: — Разве это не счастье? Счастье! А что для этого нужно? Деньги!

— За деньги не купишь свободу, — внезапно выпалил я, — и любовь за деньги не купишь, и дружбу.

— А ты был в Испании? — словно не услышав моих слов, продолжал Ча-ча.

— Не, не был. Я ваще заграницей не был. Я же из деревни.

— И я не был, но хотелось бы, когда-нибудь, — мечтатель, ещё немного покрутив ладони над костром, резко отдёрнул их. — Горячо, блин!

— Я и на море даже не был.

— И я не был, и я тоже деревенский, — Ча-ча на секунду затих, но, неожиданно очнувшись, грубо пробурчал: — А зато, у нас возле деревни озеро есть! Чистое и большое, там рыбы разной много, раков. Вода прозрачная, и облака отражаясь, мерно плывут по водной глади, и не отличишь, где небо, а где вода. Наловишь чуток рыбёшки, зажаришь на костре, съешь. Поваляешься на травке, водички попьёшь из ручья. Поплаваешь вдоволь, поныряешь, побарахтаешься. Полный расслабон! Вот где она — свобода! Разве это не свобода? А?

— Здорово, мне аж самому почудилось, что лето наступило и озеро, вот оно, под рукой, можно выйти и искупаться.

— И всё же — свободу за деньги можно купить. За большие деньги. Я раньше, до армии ещё, в газете читал, что мужик какой-то лимон баксов украл. Через хитрые махинации, в своём же банке. И вот, его как-то менты поймали и закрыли, но быстро отпустили потом.

— Зачем?

— За нехваткой улик. Типа. Ну, поделился он с ментами, что уж, не понятно что-ли. Пол-лимона себе оставил, пол-лимона им отдал. Так и купил себе свободу.

— А у нас один мужик по пьяни спёр колёса от трактора, обменял на литр самогонки и сел потом, за такую хрень, на два года.

— Вишь, сам понимаешь ведь.

— Ну, не знаю.

— А любовь тем более за деньги можно купить. Бабы они ведь, курвы, какие? Пока у мужика деньги есть, они на всё согласные, а как тока деньги кончаются, им мужик и нахер не нужен! Они, деньги, даже и называются так — бабки, то есть для баб! Бабки — бабам, мужикам — проблемы.

— И разве это любовь?

— А ты как думал? Как хочешь, так и называй! Но без бабок баб не бывает.

— А я верю в чистую любовь. Любовь сильнее всего. Даже смерти.

— Да ты просто молодой ещё! Не испытал ещё любви, поэтому так и говоришь, не ведая. Любовь и дружба — это очень здорово, но очень сложно. Все моральные, нравственные и этические ценности остаются для человека важными и значимыми только до момента столкновения с лёгкой наживой, с деньгами. Причём, не обязательно с большими деньгами. Тупость, жадность и тщеславие съедают человека заживо. Поглощают полностью, вместе со всеми так называемыми человеческими, гуманистическими качествами. Добро, дружба и бескорыстие сменяются другими вещами, — вмешался в нашу полемику Сосед.

— Какими, — удивленный Ча-ча громко рыгнул, — а?

— Наглость, алчность и циничность! Они вытесняют из человека любые остатки человечности. Виной всему — деньги. Всё не бесплатно, всё за и ради денег.

— Помнишь, пацаны говорили, что и Чечня заварилась не из-за «сохранения территориальной целостности», а ради денег, — вспомнил я слова Винограда из 81 самарского мсп.

— А как же! Нефть! Все знают, что от этой войны пахнет нефтью. Долларами.

— Я ничё не понимаю.

— Ну ничего, живы будем — не помрём. Лишь бы не калекой.

— Точно! Вот домой вернусь, и плевать я хотел на всё! В жопу всё! Вот, посмотри, вот! Видишь? — вспылил Ча-ча и сунул свои ладони мне прямо под нос. — Вот! Вот им всем!

Я посмотрел на его ладони. Фурункулёз — для солдат дело обычное. Опухшие, гнойные, ужасно чешущиеся болячки донимают каждого, служившего в армии. Антисанитария, недостаток средств личной гигиены, невозможность, а иногда и нежелание помыться и следить за собой, приводят к печальным последствиям. Грязь попадает в кровь и разводит инфекцию. Иногда доходит до ампутации конечностей. Ладонь Ча-чи распухла из-за таких гнойничков, и, значит, нестерпимо зудела. У меня такая фигня тоже была. Еле избавился.

— Вот и вся польза мне от этой Чечни! Эти болячки — по всему телу. И гноятся, и гноятся. Я гнию весь, и сгнию так, заживо!

— Лапы убери, итак жрать охота, а ты суёшь тут!

— Слышь, чё ты ненасытный такой! Только ели, а ему мало! Ты как лошадь, хрен тебя прокормишь! Ладно уж, — быстро остыл Ча-ча и пошарив в карманах, извлёк плитку шоколада, головку лука, сухари и две консервы: