Гений разведки - Сергей Иванович Бортников

"солнышком" — Анечкой Беляковой, — Владимир Подгорбунский, тогда, естественно, ещё не Герой Советского Союза и даже не капитан Рабоче-крестьянской Красной армии, но уже офицер, известный и очень популярный в войсках разведчик, познакомился всего несколько месяцев назад — в кузове грузового автомобиля, в котором он возвращался в свою часть из госпиталя после очередного, не самого тяжёлого ранения.

Две милые девчушки в так идущей им полевой военной форме — тщательно подогнанной, приталенной, идеально отутюженной — маялись на обочине дороги в надежде поймать хоть какую-нибудь попутку, чтобы добраться в только что освобождённый нашими войсками город Сумы (между прочим, для того, чтобы найти закройщика и заказать ему обновки! Война — войной, но стремление выглядеть красиво и модно никто не отменял).

Водитель остановил машину и принял красавиц "на борт".

Одна из них окинула оценивающим взглядом своего случайного попутчика и сразу же обнаружила разошедшийся шов на его маскировочном халате. За что немедля сделала офицеру замечание! Мол. непорядок у вас, товарищ!

Тот, как ни странно, ничуть не рассердился. И не расстроился. Напротив — сразу же проникся глубочайшим уважением к не терпящей беспорядка девчонке, удумавшей учить его — боевого командира, может быть, самого известного в войсках разведчика, уставной дисциплине!

Владимир густо покраснел и мгновенно уступил солдатке своё отдельное, козырное, место на огромном запасном колесе, не закреплённом, как положено по правилам, в надлежащем месте, а просто ездившем туда-сюда по полу деревянного кузова сразу за кабиной водителя, после чего, смущаясь, пообещал немедленно устранить замеченные недостатки.

Мол, как положено, сделаю, — и моментально доложу… По форме либо лично, либо письмом. Только черкни мне имя, фамилию и номерок части!

— Мне пишут нечасто, — возмущённо отрезала строптивица. — И то лишь самые близкие люди. Имя же у меня самое обычное, но не до такой степени, чтобы поминать его всуе!

— Тогда скажите, где вас искать? — резко и одновременно немного обиженно (что было совершенно несвойственно его крутому характеру) спросил "Бог разведки".

— Что ж… Пытайтесь — кто ищет, тот всегда находит…

— Ну хоть как-то намекните.

— Хорошо. Наша часть стоит в чистом поле где-то между Верхней и Нижней Сыроваткой[66]. Я чётко изъясняюсь?

— Более чем…

— Найдёте? Справитесь? — вдруг с промелькнувшей в голосе надеждой, поинтересовалась строгая попутчица.

— Запросто… — самоуверенно заявил Володька.

Юная строптивица насмешливо фыркнула и, когда автомобиль в очередной раз начал притормаживать на крутом повороте, на малом ходу спрыгнула с кузова, чтобы вскоре исчезнуть в неизвестном направлении.

Неужели фиаско?

Причём — полное и беспросветное, а?

Упустил! Прошляпил настоящую, может быть, единственную любовь всей жизни?

Ага… Не тут-то было!

Разведчик всегда остаётся разведчиком.

Вернувшись с очередного ответственного задания, Володя быстро установил, как сейчас сказали бы, персональные данные приглянувшейся солдатки и место её службы: 74-й отдельный банно-прачечный отряд.

С тех пор каждую свободную минутку он старался находиться рядом со своей избранницей. И даже пообещал её подругам, что "в честь дружбы с Аней станет Героем Советского Союза". Те только посмеялись в ответ: "Ну, какой ты герой? Портки с дырой!"

А он запомнил.

И клятву свою сдержал. Уже в начале весны 1944-го в очередной раз явился в "женское спец-подразделение" с Золотой Звездой на широкой мужской груди.

Однако останавливаться на достигнутом Владимир не собирался! Ни в бою, ни в карьере, ни в личной жизни.

Не в его правилах.

Уже в следующий приезд он плюхнулся на колени перед всем строем:

— Дорогая Анечка, выходи за меня замуж!

10

Сладкие юношеские грёзы!

Девушка мечты заходит в душную армейскую палатку, выбирает именно его из нескольких десятков мирно посапывающих бойцов непобедимой Красной армии (к счастью, лежит он лицом кверху рядом с самым запахнутым на шнурки входом!), берёт за руку и уводит на заливаемую ярким утренним солнцем чудесную лесную поляну.

Чёрт, это и не сон вовсе…

— Т-с, — прикладывает указательный палец к губам прекрасная фея, которую в "миру" совершенно несправедливо дразнят капитаном Самусенко.

"Что, забыл о нашем уговоре?" — спрашивают её горящие плутовские глаза.

"Я думал, вы шутите… насчёт наловить ещё", — так же, по внутренней, междушевной линии связи, молча, отвечает Громак.

"Какие шутки, боец? Бегом в воду! Начальство на самом верху одобрило нашу безумную затею… Оно, как оказалось, тоже не прочь полакомиться членистоногими!"

Иван выволок из кустов трофейный защитный костюм (как будто знал, что он ещё пригодится!) и следом за Александрой обречённо поплёлся к воде, над которой нависал густой молочный пар.

— Ты с Подгорбунским давно знаком? — включая громкость звука, а на самом деле просто слегка повысив голос, окончательно развеяла его утренние иллюзии Самусенко.

— Нет. Чуть больше месяца…

— И как он тебе?

— Отличный парень. Прямой. Резкий. Немного бесцеремонный. Однако непродажный и крайне порядочный. Из тех, с кем без боязни можно идти в самую рискованную разведку…

— Вот и ходи!

— Слушаюсь! — пробурчал Иван.

— Мы с Володькой, между прочим, — родственные души, — продолжила Шурочка. — Оба рано остались без родителей, беспризорничали, бродяжничали, в общем, пережили трудное детство.

— Я тоже.

— Догадываюсь… Сам давно на фронте?

— С первого дня.

— Выходит, по идее вроде как не совсем чужой для нас человек?

— Наверное… — пожал плечами Громак.

— Где служил?

— Сначала на крейсере "Красный Кавказ". Как и ты — воспитанником.

— Наводил справки?

— Капитан рассказал… Затем в первой штурмовой комсомольской. Её у нас в Мелитополе доформировывали. В Виннице и Николаеве попросту не успели.

— Фашист не дал?

— Он, гад.

— Да… Первое время он пёр так, что мама не горюй! Казалось, ещё чуток — и нам каюк: побежим за Урал, аж пятки сверкать будут. А оно вон как обернулось!

— Ещё ничего не закончено. Надо бы немного поднатужиться, поднапрячься, собрать все силы в кулак… Перед последним и решительным, — высказался Громак.

— И я того же мнения! — И неожиданно спросила: — Ходят слухи, что ты отличился в рукопашной под Смоленском?

— Было дело, — попытался отделаться ничего не значащими фразами Иван, но не тут-то было.

— С этого места, пожалуйста, поподробней, как любит выражаться товарищ Подгорбунский, — потребовала Александра.

— Мы брали высоту, удерживаемую частью, воины которой… если, конечно, этих ублюдков можно так назвать… повинны в смерти легендарной Зои Космодемьянской, первой в стране женщины — Героя Советского Союза.

— Да знаю я, знаю… Не следует разжёвывать мне каждое слово, как какой-то тупой безмозглой курице! — нахмурилась Самусенко.

— Виноват.

— Проехали…

— Можно продолжать?

— Будь добр!

— Замполит тогда так и сказал: "Товарищи комсомольцы, против нас стоит 197-я дивизия вермахта… В плен это зверьё не брать — Сталин лично дал добро!" И такая злость меня тогда взяла, такой гнев