Женщины - Кристин Ханна

Близилась полночь, Фрэнки в маске, перчатках, халате и шапочке зашивала рану. Рядом доктор, Роб Алдин из Кентукки, пытался спасти ногу молодой вьетнамке. Пока Джейми с женой отдыхал на Мауи, в госпитале осталось только два хирурга — для ежедневных «наплывов» этого было недостаточно. Ко всему прочему никем пока не заменили Этель, так что медсестер тоже не хватало. Своей очереди на операционных столах ждали четыре пациента, в приемном покое и предоперационной их было еще больше.

В ярком электрическом свете поблескивала коричневая кожа солдата, который под наркозом лежал перед Фрэнки.

Сделав последний стежок, она бросила окровавленные инструменты в лоток и сняла перчатки.

— Сейчас, рядовой Моррисон, я позову Сэмми и тебя отвезут в послеоперационную, — сказала она вслух, хотя пациент был без сознания.

Она услышала жужжание приближающегося вертолета. Доктор Роб встревоженно посмотрел вверх и встретился взглядом с Фрэнки. Силы были на исходе.

Всего одна вертушка.

— Слава богу, — сказала Фрэнки.

Роб вернулся к работе.

Двери палаты распахнулись, и вошла Барб, сразу за ней появились два санитара с пациентом на носилках.

— Нужен хирург. И ты, Фрэнки.

Посмотрев на Барб, Фрэнки поняла, что дело плохо.

Фрэнки вымыла руки и надела новую пару перчаток.

На солдате была окровавленная футболка и форменные брюки, обрезанные до бедра. Он потерял левую ногу пониже колена (санитар забинтовал кровоточащий обрубок), но это было ничто по сравнению с раной на груди.

Все лицо было залито кровью. Она повернула его жетон.

— Привет, капитан К…

Каллахан.

Джейми.

Она посмотрела в печальные глаза Барб.

— Мне жаль, — прошептала подруга.

— Его вертушку подбили, мэм, — сказал один из санитаров.

Фрэнки вытерла кровь с лица Джейми и увидела рану на голове.

— Роб! — закричала она. — Сюда. Быстро!

Роб осмотрел голову Джейми, затем перевел взгляд на Фрэнки:

— Он не выживет, Фрэнки. Ты сама знаешь. И у нас еще…

— Спаси его, док. Хотя бы попробуй. — Она сжала холодную, слабую руку Джейми. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Глава одиннадцатая

Джейми лежал в неврологии, голый, прикрытый лишь простыней. Голова забинтована, виден только один закрытый глаз. Из ноздри торчит трубка. ИВЛ помогает дышать. Вжух-вжух. Другой аппарат следит за сердцебиением. Доктор Роб сделал все что мог. Он отошел назад и покачал головой:

— Прости, Фрэнки. Завтра я напишу его жене. Тебе надо попрощаться.

Фрэнки сидела у кровати Джейми, держала его руку. Ладонь была теплой, даже горячей — значит, инфекция уже распространилась по телу.

— Мы отправим тебя в Третий госпиталь, Джейми. Держись. Слышишь?

В голове все время крутился их последний разговор, его последние слова. Я люблю тебя, Макграт.

И тишина в ответ.

Боже, как ей хотелось сказать ему правду, поцеловать, всего раз, чтобы у нее осталось это воспоминание.

— Мне нужно было…

Что? Что ей нужно было сделать? Что она могла? Да, любовь важна в этом испорченном мире, важна так же, как и честь. Он женат, и Фрэнки знала, что он любит жену.

— Ты сильный, — сказала она сдавленным голосом.

Медсестра внутри нее знала, что одной силы порой недостаточно, женщина — верила в чудесное исцеление.

— Лейтенант? Лейтенант?

Голос шел словно из ниоткуда. Царапающий, раздражающий звук, от которого хотелось заткнуть уши.

Она вдруг поняла, что рядом с ней стоят два санитара. А потом заметила, что один из них положил руку ей на плечо.

Фрэнки посмотрела на него. Сколько она здесь сидит? Спина жутко болела, в висках стучала головная боль. Казалось, прошли часы, но это было не так.

— Вертушка уже здесь. Его доставят в Третий. Неврология готова.

Фрэнки кивнула и встала. У нее подогнулись ноги.

Санитар не дал ей упасть.

У ног Джейми она заметила брезентовую сумку.

— Это вещи Джейми… капитана Каллахана?

— Да, мэм.

Она засунула руку в карман, вытащила фломастер и серый камешек, который подарил ей вьетнамский мальчик. Казалось, это было целую жизнь назад. Камень стал для нее талисманом. На одной стороне она написала «Борись», на другой — «Макграт». И положила камень в сумку с вещами.

Фрэнки наклонилась и поцеловала Джейми в забинтованную щеку — даже через повязку чувствовался жар.

— Я люблю тебя, Джейми.

Потом медленно выпрямилась и отошла. Ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы позволить им забрать его, вывезти из палаты и доставить к вертолетной площадке.

— Реанимация! Срочно! — прокричал санитар по дороге к вертолету и начал непрямой массаж сердца.

Сердце Джейми остановилось.

— Спасите его! — закричала Фрэнки.

Они погрузили Джейми в вертолет. Санитар запрыгнул на борт и продолжил делать массаж, пока они медленно поднимались.

Фрэнки стояла и смотрела на вертолет.

Она видела, как санитар убрал руки от груди Джейми и покачал головой.

— Не останавливайтесь! У него сильное сердце! — кричала она, но гул мотора заглушал ее голос. — Не останавливайтесь!

Вертолет поднялся в воздух и скрылся в темноте ночи, остался лишь далекий жужжащий звук, а потом исчез и он.

Все.

Как его сердце могло остановиться? Его большое, прекрасное сердце…

Фрэнки закрыла глаза, по щекам потекли слезы.

— Джейми, — сказала она дрожащим голосом. Она мечтала всего об одной минуте, о мгновении, чтобы сказать ему о своих чувствах. В другом мире и в другое время они были бы вместе.

Все, что осталось, — разрывы минометных снарядов, бьющие в такт с ударами ее сердца. Она повернулась, сзади стояла Барб, широко раскрыв руки.

Фрэнки кинулась в объятия подруги.

Обнявшись, они двинулись в сторону клуба. Табачный дым, как обычно, висел даже на улице. Внутри звучало «Нам нужно выбраться отсюда»[24] — их новый гимн.

Барб отодвинула занавеску и вошла.

Внутри было человек десять, все сидели небольшими группами. Сегодня никто не смеялся, не пел и не танцевал — не в эту ночь, не после того, что случилось с Джейми. Какие-то вещи можно отодвинуть на время, забыться в алкоголе или наркотиках. Но не это.

Барб принесла из бара бутылку джина и плюхнулась на грязный диван.

— Думаю, ты созрела для настоящего алкоголя.

Фрэнки села рядом с подругой и положила голову ей на плечо.

Барб отхлебнула из бутылки и протянула ее Фрэнки.

Она уже почти отказалась, но затем подумала: «Какого черта?» Сделала большой глоток и чуть не поперхнулась. На вкус — чистый спирт. Куда хуже, чем виски, который она пила — с Джейми — в свой первый вечер.

Ты в безопасности, Макграт… Я держу.

— За Джейми, — тихо сказала Барб и сделала