Стальная дуга - Александр Авраменко

— Кто не вернулся?

Он сидел под плоскостью, разлохмаченной в клочья очередью 20-мм немецкой пушки.

— Закаридзе со стрелком.

— Чёрт!

Столяров со злостью ударил шлемом по земле. Сил, чтобы подняться — не было. Он сделал сегодня четыре вылета. В последнем их было трое. Он сам, верный Сашка Лискович и старший лейтенант Закаридзе. Опытный лётчик, мало уступающий по мастерству самому командиру полка, прошедший полтора года войны. Раненый, потерявший половину ступни и комиссованный, но тем не менее добившийся возвращения в строй и продолжающий успешно летать… Сашка присел рядом.

— Живы, командир. А Вано вроде уцелел. Я сам купол видел.

— А почему я не засёк?

— Ты в это время, командир, от «грача»[36]отбивался…

— Вот же придумали на нашу голову. Тоже бронированный, зараза. Если бы не пушки — разделал бы он меня под орех… А ты то как сам?

— Ой, лучше не спрашивай, командир… Давно так не получал… Сам посуди — посадочный щиток и зализ центроплана вдребезги! С правой стороны центроплана перебиты верхний и нижний пояса заднего лонжерона; тяга управления правым элероном гавкнула, воздушная система шасси в хлам, пневматики обоих колес шасси — одни лоскуты, Про хвостовое — вообще молчу… Сам видел. Одним газом держался. В ручку обеими руками вцепился, как в мамкину сиську! Самолёт постоянно в левый крен идёт, а направо — ни-ни! Так, на газу и сел…

Они чуть помолчали. Затем Владимир выдохнул:

— Ты, всё же, Сашка, настоящий ас. Другой бы и машину разбил, и сам бы убился. А ты сел и стрелка своего живым до земли довёз. А у меня Кольку пополам перерезало, похоже, что «МГ-ФФ». Помнишь, мы эту заразу в Крыму ставили на Чайку?

— Помню, командир. ТАКОЕ — не забудешь…

— И я помню… Эх, Саша, что Крым! Я у них в тылу столько всего видел, удивляюсь, как выдержал…

Подошли ещё лётчики, оставшиеся без машин. Присели рядом. Незаметно завязался разговор о тактике боя, как следует маневрировать, как грамотно и с наименьшими потерями заходить на цель и выходить из боя. Как можно отбиваться от вражеских истребителей… Говорили долго, пока не стемнело окончательно. Затем разговор продолжился в столовой и разошлись отдыхать уже далеко за полночь… А утром Столярова срочно вызвали штаб дивизии… Помятый «Виллис» пылил по твёрдой, как камень, дороге. Навстречу двигались бесконечные колонны бойцов, техники, натужно ревели моторами «студебеккеры» и «ЗиСы», везущие расходуемый с неимоверной скоростью боезапас. Назад, в тыл тянулись обозы с ранеными, буксировали разбитые танки, вели пленных. Их, на удивление, было немного. Впрочем, немудрено — в обороне всегда с этим тяжело. Владимир молча курил, и обычно словоохотливый водитель, разбитной саратовский парень, притих. Уж больно ощутимо ДАВИЛА чёрная сила с Запада… Медленно проползли в воздухе натужно ревущие ленд-лизовские бомберы, неся подарки наступающему Вермахту. Промчался навстречу батальон ПТО на таких же американских вездеходах, как у Столярова, буксируя на прицепе «Прощай, Родина», правда, с необычно длинными стволами.[37]И тут он вцепился в борт — навстречу ему тащили целую батарею немецких зениток. Автомобиль вильнул в сторону, пропуская «Сталинцы».[38]

— Эй, славяне! Откуда гостинцы?

— Из Сталинграда, земляк! Подарок Паулюса!..

Действительно, богатые трофеи, взятые Красной Армией у разгромленной шестой армии Вермахта, позволили вооружить несколько частей противотанкистов трофейным оружием…

…- Разрешите, товарищ полковник?

Владимир вошёл на НП дивизии. Круглоголовый лысый полковник Сидоров обрадовался:

— А, Столяров! Рад! Ты вовремя! Короче, сколько у тебя машин осталось?

— Полторы, товарищ полковник.

— А лётчиков?

— Считая меня — десять человек. Стрелков — один…

— Ясно. Тебе ещё повезло, Володя. Короче (комдив славился пристрастием к этому словечку), вот тебе бумаги. У тебя вроде все волки, зелёных нет. Бери тех, кто остался и дуй в точку два, там получишь новые машины. И всё, что к ним прилагается. Стрелки найдутся. У тебя желающие есть среди БАО летать?

— Есть, конечно…

— Вот их и посадишь. Исполняй.

— Есть! Разрешите воспользоваться телефоном?

— Позвонить хочешь? Это правильно. Давай!

Владимир дождался, пока телефонистка соединит его с полком и надсаживая горло (связь была архискверной) договорился о том, что всех лётчиков привезут на грузовике сюда, а он обождёт их. Сборы и поездка должны были отнять минимум час, поэтому не откладывая дел в долгий ящик и здраво рассудив, что обеда ему не видать, направил свои стопы в столовую. Столярова там знали, как-никак был дивизионной знаменитостью, поэтому раздатчица не задавая ненужных вопросов быстро поставила перед ним тарелку с наваристым супом и громадную порцию американских макарон с мясом. На третье, заговорщически улыбаясь, принесла стакан настоящего какао. Проголодавшийся лётчик наворачивал ложкой так, что за ушами трещало. Едва он успел поставить пустой стакан на стол, как от дверей донеслось:

— Столяров! Подполковник Столяров!

— Я!

Он вылетел из-за стола и бросился наружу, успев на ходу бросить «спасибо». Но это были не лётчики. Его ожидал незнакомый ему майор НКВД в синей фуражке.

— Вы подполковник Столяров?

— Так точно.

— Требуется ваша помощь.

— ?!!!

— Срочно.

— Хорошо…

Он проследовал за майором к крытому брезентом грузовику, который охраняли бойцы с автоматами. При виде офицеров те вытянулись.

— Понимаете, товарищ подполковник, взяли тут одного. Фрукта. А он упёрся, мол по-русски не понимаю, по-немецки — нихт ферштейн. Только и тянет — норге, норге. Смекнули, что норвежец. А у вас в анкете указано, что вы по ихнему говорите. Вот и прислали аж из Штаба Армии…