Русские эсэсовцы - Иван Ковтун

Большинство фигурантов Краснодарского процесса были приговорены к смертной казни через повешение, а Тучков, Павлов и Парамонов — к двадцати годам каторжных работ («как менее активных пособников, уличенных в оказании содействия немецко-фашистским злодеяниям»)

Значительную роль подразделения вспомогательной полиции играли и в борьбе с подпольем, которое на оккупированных территориях создавалось согласно совместной директиве Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «Партийным и советским организациям прифронтовых областей» от 29 июня 1941 года («…Заблаговременно под ответственность первых секретарей обкомов и райкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки и явочные квартиры в каждом городе, районном центре, рабочем поселке, железнодорожной станции, в совхозах и колхозах»)[282].

Действия стражей порядка по нивелированию активности советских патриотов-подпольщиков направляли представители военных комендатур, фельджандармерии, тайной полевой полиции (ГФП) и полиции безопасности и СД. Последняя, по словам М. Дина, являлась «нервным центром» полицейской структуры, «собирала информацию о различных категориях „врагов“ и проводила карательные мероприятия, в том числе аресты, допросы и расстрелы»[283].

В докладной записке УНКГБ по Орловской области от 4 октября 1943 года сообщались данные о деятельности Сыскного отделения полиции Орловской городской управы: «С оккупацией немцами г. Орла… в составе Орловской городской управы было организовано… так называемое сыскное отделение полиции, позднее переименованное в государственную уголовную полицию. Население указанный карательный, контрразведывательный орган называло „русским гестапо“. Сыскное отделение полиции… проводило в городе широкую контрразведывательную работу по выявлению и аресту преданных советской власти граждан… Номинально сыскное отделение полиции подчинялось бургомистру г. Орла Старову… а фактически вся работа, которую проводило сыскное отделение полиции, исполнялась по заданию немецких контрразведывательных органов, в частности гестапо и его отдела СД — полиции государственной безопасности. Сыскное отделение полиции по роду своей работы делилось на две группы: политическую и уголовную. Начальником политической группы был Круп. Уголовную группу возглавлял Колганов.

Политическая группа занималась выявлением и розыском коммунистов, проверкой благонадежности лиц, подавших заявления в городскую управу о приеме их на работу в созданные немцами фашистские административные органы местного правления, розыском оставшихся на жительство в городе евреев, розыском и арестами лиц, занимающихся распространением среди населения советских листовок, выявлением лиц, проводящих антигерманскую агитацию среди населения, и всеми прочими делами, относящимися к рубрике так называемых политических. Борьба с антигитлеровскими элементами сыскного отделения полиции строилась на агентурной работе. Тайные агенты сыскного отделения полиции назывались секретными осведомителями.

Уголовная группа, возглавляемая Колгановым, вела работу по делам уголовных преступлений (кража вещей, хулиганство и т. д.).

Все материалы с содержанием против немецкого порядка управления (политического характера), поступающие как от гласных агентов сыскной полиции — официальные, а также от их секретных осведомителей, просматривались сначала начальником сыскного отделения полиции, затем представителями гестапо. Особо важные материалы по делам политических преступлений передавались в производство германских контрразведывательных органов, большей частью в отдел полиции государственной безопасности (СД)»[284].

В Положении о деятельности полиции города Старая Русса говорилось, что «… служба порядка будет выявлять коммунистов, комсомольцев, активистов и советски настроенных людей и арестовывать их, вести беспощадную борьбу со всеми нарушителями режима, установленного немецким военным комендантом в городе и уезде, и обеспечивать условия, исключающие всякую возможность проникновения в расположение немецких войск партизан, советских разведчиков и других подозрительных лиц»[285].

С целью лучшего контроля над населением гражданской администрации, а через нее — органам полиции, вменялось в обязанность организовывать регистрацию и паспортизацию местных жителей. Эта задача в большинстве случаев ложилась на паспортные столы полицейских управлений.

18 июня 1943 года орловская газета «Речь» опубликовала «Приказ о замене и отсрочке паспортов и временных удостоверений гор. Орла», подписанный бургомистром Старовым и полицмейстером Коньковым. Распоряжение предписывало гражданам города явиться в паспортный отдел по адресу Кромская, 4 для замены советских паспортов и действующих временных удостоверений: «Напоминаем гражданам, что отсрочка просроченных и замена негодных документов обязательна. Неисполнение этого приказа влечет за собой строгое наказание… В случае обнаружения у граждан просроченных документов, последние [так в тексте. — Примеч. авт.] подвергаются денежному штрафу от 100 руб. и выше, в зависимости от срока просрочки, или могут быть наказаны еще более строго, вплоть до лишения документов»[286].

Следует отметить, что подпольщики и партизаны периодически пытались внедрить свою агентуру в учетные подразделения полиции (в частности, паспортные столы), чтобы контролировать их работу и, когда потребуется, вовсе дезорганизовать ее. В Брянске паспортисткой работала подпольщица Александра Дулепова, в паспортном столе новозыбковской полиции — Мария Третьякова, в Севске — Вера Шкурова. Все они, используя свое служебное положение, добывали бланки документов, секретные сведения, распознавали предателей, а полученные сведения передавали через связных командованию партизанских отрядов. Так, Дулепова за время работы паспортисткой передала руководству подпольем 150 бланков немецких паспортов. Третьякова изготовила 17 паспортов для советских воинов, попавших в плен. С ее помощью более 60 окруженцев было переправлено в партизанские отряды[287].

Само по себе наличие перечня потенциально опасных для оккупантов лиц еще ничего не давало. Поэтому главную роль в разоблачении виновных в «недружественных акциях» должна была играть агентура полиции и соответствующих органов вермахта и СС. Так, после отступления Красной армии в Ржеве были оставлены для выполнения «особого задания» братья Петр и Николай Сафранниковы. Они сожгли пивзавод и подорвали мост через Волгу. Разоблачить диверсантов помог агент полиции Алексей Бойков, которому один из братьев почему-то рассказал о содеянном.