Нелегкий день - Кевин Морер

Внешне Уилл ничем не отличался от обычного «котика». Он был сухощавым и жилистым, ростом около 175 сантиметров. Главным, что выделяло его из общей массы, было знание арабского языка, который он выучил самостоятельно. Это был настоящий профессионал – умелый и немногословный.

Мир «морских котиков» очень тесен. Всем казалось странным, что на операцию посылают команду, прилетевшую черт знает откуда, а не эскадрон, который уже находился в командировке в Афганистане и мог бы выполнить эту задачу не хуже. Единственная причина этого заключалась в том, что у нас была возможность провести дома ряд тренировок и затем продемонстрировать генеральную репетицию, которая помогла убедить Белый дом. Все эскадроны DEVGRU были взаимозаменяемы и имели одинаковую подготовку. Просто мы оказались в нужное время в нужном месте.

– Ну, рассказывай, – взмолился Уилл.

– Хорошо. Ты входишь в команду первого вертолета. Мы подлетим с юго-востока и высадимся вот здесь, – я показал на внутренний двор. – Десантируемся на тросах и занимаем вот это здание, которое обозначено как С1.

Задачи были стандартными, и Уиллу не потребовалось много времени, чтобы войти в курс дела. На протяжении нескольких часов мы шаг за шагом отрабатывали с ним весь план и возможные от него отклонения. Я рассказал ему о наших тренировках. Уилл впервые слышал о таком всестороннем и глубоком планировании операции, которое потребовало столько времени. Три недели на отработку миссии – это было чем-то из ряда вон выходящим. Обычно после получения задания в Афганистане или Ираке на планирование и выполнение нам отводилось всего несколько часов.

Командование в штабе ОКССО продолжало работать над планом общего обеспечения и координации операции, а нам оставалось только ждать.

Как правило, большинство из нас страдают синдромом дефицита внимания (во всяком случае, мы так шутим над собой). Мы можем сосредоточиться на каком-то деле лишь на короткое время. А долгое ожидание вообще выбивает нас из колеи. Особенно этим отличался Уолт. Если мы шли с ним в кино, то редко удавалось досидеть до конца сеанса.

У каждого был свой метод убивать время в периоды ожидания, но чаще всего в таких случаях мы занимались своим оснащением. На этот раз все было уже проверено и перепроверено десятки раз. Я поставил свежие батареи в прибор ночного видения и лазерные прицелы. Рации стояли на подзарядке. Все тщательно упаковано. Ботинки с носками стояли наготове возле аккуратно сложенной формы. В жилет были вставлены две бронепластины, а карманы заполнены боеприпасами и всякой необходимой мелочью. Жилет вместе с винтовкой H&K 416 располагался в ногах кровати.

Чтобы все аккуратно расставить и разложить, потребовалось некоторое время, но до полуночи, когда мы обычно завтракали, надо было убить пару часов. Как правило, мы ходили в спортзал. Кое-кто готовил себе кофе, но не растворимый, а френч-пресс. Мы приносили к костру все необходимые приспособления и кофемолку, а также ассортимент зерен, который сделал бы честь любому заведению «Starbucks». Я не раз наблюдал за этим процессом, который занимал около часа. Сначала зерна размалывались в ручной кофемолке, затем на костре кипятилась вода, которой заливали порошок в специальном приспособлении с прессом. После этого все сидели у огня, неторопливо прихлебывая кофе. Это стало своеобразным ритуалом, который позволял хоть чем-то занять свободное время. До операции, если она вообще состоится, нам оставалось еще целых два дня.

На следующий день вместе с Уиллом и еще двумя ребятами из своей группы я пошел к ангару, чтобы поговорить с пилотами. С этим экипажем из 160-го специального авиаполка мы проводили все тренировки.

Пилотом первого вертолета был Тедди, низкорослый человек лет пятидесяти с густыми волосами. Он встретил нас у двери ангара. Мы походили вокруг «Черного ястреба», и я показал Уиллу план размещения команды в кабине. Прежде чем распрощаться, мы обсудили свои действия в случае непредвиденных обстоятельств.

– Если все пойдет наперекосяк и мне придется совершать экстренную посадку, я собираюсь сесть в открытом дворике с западной стороны, – сказал Тедди.

На макете он был обозначен как двор Е. Это было самое открытое место на всем участке. Тедди был опытным пилотом и понимал, что в случае неисправности или повреждения вертолета, вызванного обстрелом, это лучший выход.

– Да не беспокойся ты, – ответил я. – Мы уже свою норму по летным происшествиям выполнили. Если уж кому и суждено попасть в аварию, так только второму вертолету.

Лично я никогда не попадал в подобные ситуации, но у семи из двенадцати членов нашей команды за плечами были крушения. А вот во второй команде таких было лишь двое. Мы шутили, что теория вероятности поможет нам избежать происшествий.

* * *

Временной промежуток для проведения операции был очень ограниченным. Луна начинала прибывать уже на следующей неделе, а ждать следующего новолуния нужно было целый месяц. Кроме того, чем дольше мы оставались на базе в таком скоплении народа, тем выше был риск утечки информации. За три недели, прошедших с момента начала планирования, количество людей, так или иначе посвященных в суть дела, выросло до угрожающих размеров.

ОКССО наращивал активность. В Афганистан прибыл Макрейвен. Само по себе это не было чем-то необычным, но тот факт, что он направился в Джелалабад, вызвал среди командования непонимание. Чтобы объяснить сложившуюся ситуацию, пришлось ознакомить с миссией полковника из рейнджеров, который в Баграме отвечал за ежедневную координацию действий спецгрупп. Таким образом, еще одним посвященным стало больше.

В Вашингтоне же все еще сомневались в достоверности данных разведки. В отличие от Джен, ее коллеги из аналитического департамента давали лишь шестьдесят шансов из ста на то, что на вилле живет именно бен Ладен.

Нам не было дела до политиков в Вашингтоне, выкручивающих друг другу руки. Мы продолжали следить за обстановкой с помощью беспилотников, постоянно круживших над виллой. Кроме того, нам приходилось бороться с «ярмаркой хороших идей». В той или иной степени она сопровождает все наши миссии и не дает нам житья. Причина в том, что у командиров слишком много свободного времени, в течение которого они не знают, к чему приложить свою голову. Как правило, офицеры и планировщики в таких случаях начинают выдумывать всякие нереалистичные сценарии, которые могут произойти в ходе операции.

– Они хотят всучить нам мегафон, чтобы можно было управлять действиями собравшейся толпы, – сказал мне командир группы внешнего прикрытия. – По своей тупости это не уступает идее с полицейскими мигалками.

Тут необходимо пояснить, что несколько ранее один из высоких чинов высказал предложение, чтобы группа внешнего прикрытия взяла один из автомобилей бен Ладена и прикрепила на крышу полицейскую мигалку, чтобы создать видимость, будто в районе проводится полицейская операция.

В тот раз командир группы ответил ему:

– Сэр, а мы что, вручную ее будем выкатывать со двора? Ключей-то у нас не будет. А если рулевое управление заклинит? Кроме того, у группы просто не будет времени, чтобы докатить машину от ворот до угла участка. И давайте не забывать, что проблесковый маячок создает освещение, которое нашим штурмовым командам совершенно ни к чему.