Офицер. Сильные впечатления - Сергей Морозов

— Это ты, Рита?

— А ты думала кто? — усмехнулась подруга. Нетвердой походкой Маша вернулась в комнату и уселась с ногами на диванчик. Нахохлившись, она взглянула на Риту, которая появилась в ее розовом махровом халате, свободно облегавшим ее ладную фигурку.

— Что такое, киска моя? — подняла брови Рита.

— Я подумала и решила, что мне, пожалуй, действительно лучше заняться вашим шоу…

— Интересная мысль, — улыбнулась Рита и, взяв Машу за руку, потянула с дивана на кухню. — Давай обсудим ее за кофе!

Маша со вздохом принялась орудовать электрокофемолкой.

— Значит, ты приняла решение? — продолжала Рита.

Маша нажала на кнопку, и кофейные зерна бешено заметались под прозрачной крышкой. Она почувствовала, что у нее в голове происходит нечто подобное — такой же хаос мыслей. Может быть, Рита поможет разобраться и объяснит ей что-то.

— Я подумала, — медленно проговорила она, — а вдруг это спасательный круг, и ты снова бросаешь его мне, как тогда в Одессе…

Рита снова улыбнулась.

— Когда ты утопала в собственных слезах, не зная, какие выбрать трусики?

— Я так тебя люблю! — сказала Маша.

Кофе был готов, и она осторожно разлила его в две фарфоровые кружки.

— И я тебя люблю, — кивнула Рита. — Продолжай!

— Как ты думаешь, если я возьмусь за это шоу, то получу наконец полную независимость?

— Во-первых, ты заработаешь кучу денег, а во-вторых, тебя будут окружать блестящие мужчины — артисты, политики, режиссеры, продюсеры…

— И я буду от них зависеть?

— Как и они от тебя. Люди нужны друг другу. Так будет всегда.

— Но ведь ты ни от кого не зависишь! — воскликнула Маша. — Тебе не нужна ничья опека!

— Кто тебе это сказал? — рассмеялась Рита. — Я живу среди людей — мужчин и женщин — и чрезвычайно в них нуждаюсь.

— Я серьезно!

— И я серьезно. У меня есть начальство. Есть определенные обязательства перед коллегами. Меня опекает администрация. Куда от этого денешься?

Маша неопределенно передернула плечами и умолкла. Рита спокойно прихлебывала кофе и тоже не произносила ни слова.

— Я невыносимый человек, да? — не выдержала Маша.

Рита протянула руку и нежно погладила ее по щеке.

— Разве что для себя самой, — улыбнулась она.

— Это шоу, оно… — начала Маша и снова умолкла.

— Ты думаешь совсем о другом, — сказала Рита. — Ты должна произнести это вслух.

Она пристально всматривалась в Машу, и ее губы были плотно сжаты.

— Я его люблю, — сказала Маша, отводя глаза. — Не знаю, что из этого выйдет, но я должна снова быть там!

— Все так просто, — проворчала Рита, хлопнув себя ладонью по лбу, — а мне это и в голову не приходило!

— Прости меня, Рита, миленькая, — жалобно затараторила Маша. — Все так глупо. Конечно, нет ничего проще. Я была так осмотрительна и все равно оказалась в ловушке. Он меня любит, а мне кажется, что он хочет помешать моей работе. Он не дал мне для этого никакого повода. Ни слова, ни намека… Он любит меня, а я люблю его, но я чувствую себя словно в плену, и мне нужно бежать, освободиться… Поэтому я и подумала об этом шоу, ты меня понимаешь?

— Я-то все прекрасно понимаю. Главное, чтобы и ты это поняла.

— Я хочу быть умной и самостоятельной девушкой! — заявила Маша. — Я не хочу делать глупости, и я говорю себе: «Маша, не сходи с ума, ты должна забыть про этот чертов Кавказ, и уж во всяком случае тебе нельзя туда возвращаться. Тебе нужны новые впечатления, а потому, ты должна руками и ногами ухватиться за это шоу…»

— Что касается новых впечатлений, — прервала Рита, прикоснувшись кончиком пальца к Машиным губам. — Как раз сейчас ты их и имеешь. Сильные впечатления. Ты пытаешься полюбить мужчину, Маша. Полюбить своего Волка… По-моему, не такая уж плохая перспектива.

— И это ты, ты мне говоришь?! — изумилась Маша. — Ты ж сама агитировала меня взяться за шоу, а теперь отговариваешь…

— А от чего же мне тебя отговаривать? От желания стать счастливой женщиной? Может, счастье само идет тебе в руки, а ты занимаешься самоедством, грызешь себя? Раскинь-ка умишком, может, этот твой Волк стоит какого-то несчастного шоу и так называемого успеха?.. Нет, не перебивай, а послушай!.. Если рассуждать беспристрастно, шоу, на которое тебя хотят пригласить, не блещет большой оригинальностью…

— Но ведь я могла бы… — не выдержала Маша.

— Ну конечно, твое участие сделает его неотразимым! — нетерпеливо кивнула Рита. — Ты сделаешься постоянной ведущей. Ты будешь вести его десять, двадцать, тридцать лет!.. Ты об этом мечтаешь, да?.. А что, если через полгода какая-нибудь бойкая, смазливая девчонка-журналисточка так успешно обслужит нашего уважаемого господина Зорина или еще кого, что тебе дадут коленом под зад, а она займет твое место? Даже если она вовсе не смазливая, а кривая, рябая и косноязычная. Нас будут уверять, что она обаятельная… Не спорю, ты популярная ведущая, тебя баловала судьба — и только!.. Кто поручится, что завтра не заявится с мешком долларов какое-нибудь животное и не купит нас всех с потрохами? Мне-то что, я сижу тихо-смирно, я рядовая работница телевидения, я профессионалка, занятая на черновой работе, на которую, кроме меня, мало кто позарится. Но другое дело ты — у тебя работа в эфире. Да еще в популярных шоу. Ты и оглянуться не успеешь, как окажешься не у дел, и единственное, что тебе останется — бегать и искать деньги, которые могли бы продлить твое звездное существование. Может, ты обратишься за деньгами к своему бывшему свекру или муженьку? А может, ты вспомнишь о своем бывшем любовнике-полковнике, который к тому времени, наверное, уже станет генералом и, чтобы восстановить твое местоположение на звездном небосклоне, рискнет бросить пару дивизий на захват телебашни?..

— Что же ты предлагаешь? — ошеломленно спросила Маша.

— Я твоя подруга и хочу, чтобы ты была счастлива. Телевидение, конечно, дело хорошее, но променять на него личное счастье — это уж слишком. Я помогала тебе и всегда буду рада помочь, но в данном случае ты готова схватиться за новое предложение, только чтобы улизнуть от мужчины, который от тебя без ума и в которого ты сама влюблена. Журналистика и прочее — здесь ни при чем.

— Я ошибалась в своих чувствах! — вдруг заявила Маша. — На самом деле я его ненавижу. Ненавижу и презираю. Он женат, и я ему не верю. Я презираю его за то, что он причиняет боль жене, за то, что хочет бросить ее — ту, которую так трогательно жалел и терпел столько лет. Точно так же он может бросить и меня…

— Киска моя, я не поспеваю за перепадами твоего настроения, — сказала Рита. — Может, тебе и правда продолжить свой роман с телевидением?

— Сейчас мне хочется убежать подальше — и от него, и от телевидения, — призналась Маша.