Офицер. Сильные впечатления - Сергей Морозов

— Тем не менее это так. — Он пожал плечами.

— Значит, почти коллеги, — улыбнулась она.

— Да, — просто сказал он. — Я вас узнал. Она молчала. Впервые ее узнавали на улице.

— Когда я вас увидел на экране, — продолжал он, — мне сразу захотелось увидеть эти губы и эти глаза в естественных условиях. Я рад, что мне представилась такая возможность. Я думаю, что каждый мужчина, когда смотрит на вас, думает об одном.

— О чем же?

— Вы действительно этого не знаете? — удивился он с неподдельной наивностью и тут же усмехнулся своей кривой усмешкой.

И ему удалось-таки ее смутить. Она промычала что-то нечленораздельное.

— Уверяю вас, — продолжал он, и в его тоне появились покровительственные нотки, — в этом нет ничего плохого.

Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Он ответил ей спокойным взглядом, в котором несомненно присутствовал нагловато-вульгарный оттенок. Как, впрочем, и у оригинала.

— Вам, конечно, говорили, что вы как две капли воды похожи на Микки Рурка, — сказала она, не то одобряя это сходство, не то осуждая.

— Только об этом и слышу, — усмехнулся он. — Мне это не мешает. И службе тоже.

— Ну об этом судить вашему начальству, — холодно заметила она

— Не спорю, — кивнул он, игнорируя похолодание. — Да! — с серьезным видом спохватился он, словно забыл сказать что-то очень важное, — еще у вас прекрасная грудь. В этом смысле вы как две капли воды похожи на Мерилин Монро. Вам, полагаю, это тоже не мешает… А вот какого мнения на этот счет ваше начальство?

Его слова были нестерпимо пошлы, но зато от его рта Маша не могла оторвать взгляда.

Когда ей наконец это удалось, она кое-как присобачила каблук на прежнее место и надела туфельку.

— Как бы там ни было, — продолжал Микки Рурк, он же Борис Петров, — и вас, и меня свело здесь одно и то же общее дело.

— Ну не знаю, — сказала Маша Семенова. — То есть я хочу сказать, что не знаю, зачем здесь вы… Вы что, расследуете это дело? Вы собираете информацию? Может быть, у вас есть какие-то версии происшедшего? Вы из отдела по борьбе с организованной преступностью? Где вообще вы работаете?

Он сунул руки в карманы и рассмеялся.

— Вот это скорострельность! Нельзя ли помедленнее задавать вопросы?

— Можно и помедленнее, — насупилась Маша.

Он дотронулся до ее руки, а она поспешила отстраниться.

— Я работаю в районном отделении милиции простым следователем, — сказал он. — И никаких версий у меня нет. Вас только это интересует?

Маша Семенова снова остановила взгляд на его губах, но ее, по-видимому, зациклило в репортерском режиме. По крайней мере, вопросы, которые выскакивали из нее, словно шарики, были довольно глупы.

— Так, значит, вы все-таки занимаетесь убийствами. А какими именно?

Он снова засмеялся.

— Просто убийствами. Убийствами со смертельным исходом.

— Я не совсем правильно сформулировала вопрос, Борис… — смущенно сказала она. — Я имела в виду… — начала она и запнулась.

Он снова взял ее под руку, словно желая ободрить, и на этот раз она не отстранилась.

— Чем только не приходится заниматься, — серьезно сказал он. — В основном это бытовые преступления. Например, мать четверых детей вонзает в сердце мужу, которого должна была любить и почитать, кухонный нож, когда тот пропивает ее обручальное кольцо. Это и понятно. Развод куда менее эффективен.

— Мужчины, конечно, не так жестоки.

— Отчего же. Случается, отец семейства душит жену, которую должен был любить и почитать и которая выпила лишний стакан портвейна, пока он выходил за спичками.

— Вот видите.

— Вижу. В семейной жизни главное — терпение.

— А вы сами-то женаты? — спросила Маша.

— Никак нет, — ответил Борис Петров и, слегка покраснев, быстро переспросил:

— А вы замужем?

— Естественно, — ответила она.

Он покраснел еще больше, однако по-прежнему в упор смотрел на Машу, словно решив продолжать общение, несмотря на определенное разочарование по причине обнаружившегося дефекта.

— Вы не едете на Ваганьковское? — осведомился он.

— Нет, — сказала она. — На сегодня с меня хватит.

— Можно вас подвезти? — спросил он, показывая на ее сломанный каблук.

Маша кивнула. Она словно заранее знала, что ответит согласием на подобное предложение. Проблема выбора как бы изначально отсутствовала. Единственное, о чем она думала, так это о его смелой и горячей ладони, которая поддерживала ее под локоть.

— Куда прикажете? — спросил он, усадив ее в свой милицейский «жигуленок».

— Если можно, на улицу Горького. Мне нужно купить новые туфли, — сказала она.

— Можно, — энергично кивнул он, круто тронув машину с места.

— И вас не тошнит каждый день иметь дело с подобным, Борис? — спросила она, имея в виду его работу.

— А вас, Маша? — резонно поинтересовался он.

— Это наша жизнь, — вздохнула она.

— То-то и оно.

Машу уже не раздражала малосодержательность их беседы. Она любовалась, как его длинные поджарые ноги точными и едва уловимыми движениями касаются педалей, левая рука свободно управляется с рулем, а правая небрежно владеет рычагом переключения скоростей.

Пожалуй, они действительно жили общей жизнью, делали общее дело. Разница лишь в том, что Борис Петров не тащил за шиворот посторонних, чтобы те посмотрели, какое дерьмо ему приходится расхлебывать, а Маша Семенова ежедневно демонстрировала это самое дерьмо миллионам телезрителей да еще и, зачастую, с дерьмовыми комментариями… Однако ж ее не тошнило, и она не бегала по этой причине из студии в женский туалет.

Она искоса посматривала на нового знакомого, прекрасно понимая, что села к нему в машину только из-за его сходства с обольстительным американским актером.

Однако ей было совершенно непонятно, с какой стати ее принесло на улицу Горького в кошмарно дорогой обувной магазин и зачем она купила дико дорогие туфли, выложив за них деньги, которые обязалась присовокупить к семейному бюджету. Как она объяснит Эдику, почему не отправилась в мастерскую и не отремонтировала туфли, которые можно было еще носить и носить?.. Впрочем, она почему-то была уверена, что на этот раз не станет отчитываться перед супругом, а тот не отважится донимать ее расспросами.

В машине Маша и не заметила, когда перешла с Борисом Петровым на «ты». Она осознала это только в магазине, когда, рассматривая в огромное зеркало новые туфли, услышала за своей спиной его восхищенный голос.

— Какая у тебя роскошная …!