Самострел - Олег Блоцкий

— Сражались, товарищ подполковник, — звенящий от радости Мальков рассеял последние сомнения москвичей и окончательно укрепил их в героических поступках, — еще как сражались! Отдайте их к нам в батальон! Просто отменные командиры!

— К столу! — радостно заорали комбриг с начпо, глядя, как розовеют щеки журналюг и выпячиваются их груди.

В тот вечер веселье у комбрига особенно удалось.

Мальков постоянно рассказывал о прошедшем бое, от стопки к стопке прибавляя подробностей.

Комбриг и начпо шумно восхищались мужеством приезжих.

А Сереженька с Толиком раз сто нестройно затягивали — «с лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом», но постоянно сбивались на этой строчке, так как присутствующие офицеры требовали стоя выпить за боевое крещение и за то, что убитых духов стало больше на два десятка…

К финалу беспорядочного и разнузданного застолья, закончившегося, как обычно, в бассейне комбрига, где Сереженьку с Толиком ласково поддерживали все те же официантки, превратившиеся в полуобнаженных нимф, наши герои знали о себе следующее:

— в ходе боестолкновения с неустановленной бандгруппой в районе населенного пункта Ганихейль журналист Центрального телевидения Сергей Анатольевич Прилепко заменил контуженого пулеметчика и кинжальным огнем отсек от дороги душманов, которые в этот момент занимались ее минированием, уничтожив при этом более десяти басмачей, среди которых находились и наемники из Пакистана, тем самым позволив советской колонне прорваться к осажденному Ганихейлю;

— в ходе боестолкновения с неустановленной бандгруппой в районе населенного пункта Ганихейль оператор Центрального телевидения Анатолий Николаевич Журов огнем из стрелкового оружия подавил расчет безоткатного орудия в количестве пяти человек, тем самым ликвидировав опасность уничтожения сил и средств мотострелковой бригады.

Знало об этом и все руководство бригады. Более того, именно в этот вечер Мальков заполнил наградные на журналистов, а комбриг с начпо тут же их подписали, запив все это дело с журналистами водкой.

Так что к полудню следующего дня проснулись Сереженька с Толиком не только в объятиях боевых подруг, но и полностью уверовав в то, что они отчаянные герои, достойные наград. Правда, все дальнейшие съемки предпочитали делать ребята исключительно на местном полигоне, режиссируя происходящее в лучших традициях широкоформатных батальных фильмов…

Надо признать, работа у них вышла знатная — в самом ЦК партии в Москве ее отметили, разрешив к выходу на теле- и прочие экраны. Ну, а после ее появления на экране — все проснулись героями: Сереженька, Толик, комбриг, начпо и даже Мальков, которому ребята позволили мелькнуть в фильме секунд на шесть.

Орденоносец Сереженька тут же прополз на три ступеньки вверх к телевизионному Олимпу и стал ездить теперь в командировки только на загнивающий Запад.

Толик с медалью метнулся в профком, где прочно уселся на путевки и дармовую жратву из закрытого распределителя.

Командира бригады лично отметил в своем приказе министр обороны, повысив в должности до командира дивизии…

От министра не отстал и начальник Главного военно-политического управления, спешно переведя теперь уже полковника-политработника в Москву.

Мальков совершил вообще головокружительную армейскую карьеру. Не имея военного академического образования, он занял место начальника политического отдела бригады, заочно поступив в академию в этом же году.

Что же касается шайки «перестройщиков-правдолюбцев», спешно отправленных из бригады на отдаленную заставу перед приездом журналистов, то о судьбе их мало что известно. Говорят, что один из них по дурости подорвался на мине, потеряв ногу, а другой загнулся от брюшного тифа, на который наложился еще и гепатит в самой тяжелой форме. Что ж, война…