Пир победителей - Николай Борисович Макаров

на Западном и считал себя одним из десяти главных деятелей советской власти, незаслуженно отодвинутым на обочину. Вот почему он потребовал внести в список ещё два возможных наименования – Лашевичград и просто Лашевич, и добился-таки своего, внесли. Во время самих выборов нового названия Михаил Михайлович хотел открытого голосования, но тут его не послушались – как во всём городе, так и в СибВО. Бюллетени для раздумий выдали заранее, чтобы люди могли обсудить всё в кругу семьи. И Павел Иванович хорошо помнил тот забавный вечер, когда они с Марией вместе выбирали, а приемлемые записывали на отдельных клочках бумаги.

– Обск?

– Сразу нет. Омск, Обск, будет путаница.

– Согласен. Красносибирск?

– Это уже давно предлагается. Пиши как вариант.

– Ленинознаменск-на-Оби?

– Вывих языка обеспечен.

– Старосибирск, ясное дело, не годится. Просто Сибирск?

– Можно. Записывай.

– Сибград?

– Да ну!

– Коммунград? Ревкрайсиб? Сибревком? Думаю, ты согласишься, что очень плохо. Может, Центросибирск?

– Ну, нет… Хотя ладно, запиши как вариант.

– О! Нолсиб – Новый луч Сибири.

– Это какой дурак такое придумал?

– Да уж… Новоленинск?

– А разве есть Староленинск? Да и город стоит не на Лене, а на Оби.

– Какие тут ещё в честь Ленина? Владимиросибирск, Владлен, Сибленинград, Сибленинск, Ленинсиб…

– Ни одно не годится.

– Согласен. Вот ещё: Ленинскзнаменск-на-Оби!

– Тогда уж сразу Абракадабровск!

– Во-во. Теперь в честь Петухова два варианта – Петуховск и просто Петухов. Он, конечно, хороший был революционер, расстреляли его белогвардейцы, но для города название никудышное. Согласна?

– Полностью.

– Теперь в честь нашего Лашевича. Тоже и Лашевичград, и просто Лашевич. Я, честно говоря, против.

– Ну конечно, милый. У вас начальники СибВО каждые полгода меняются. Завтра назначат Плешевича, и давай заново переименовывать. И вообще этот ваш Михаил Михайлович мне не нравится. Если кого-то и любит, то самого себя. Просто влюблён. Наверное, перед зеркалом сам себе в любви объясняется.

– Можно не сомневаться. Краснообск?

– Плохо. Похоже на Краснопопск.

– Верно. Смешно. Сибновгород?

– Вот это куда ни шло. Запиши. Есть два Новгорода, теперь будет третий.

– Ещё от Сибири – Сибцентроград, Сибкрайград, Сибсовград…

– Сибка-бурка, вещая каурка! Очень всё плохо.

– Новосибирск?

– А вот это запиши. Очень неплохо.

– А когда триста лет пройдёт, станет Старосибирском?

– Новгород же не стал Старгородом, и Нижний не стал.

Дальше один за другим были осмеяны и отвергнуты Ревкрайград, Новореспубликанск, Будивосток, Пионерград, Обьгород, Кооператорск, Партизанополь, Большевик, Первенец и ещё десятка два наименований. В итоге остались Красносибирск, Сибирск, Центросибирск, Сибновгород и Новосибирск. Пять бумажек с этими вариантами свернули в трубочки и выложили перед Надей, которая сразу заинтересовалась игрой, подползла и с любопытством взяла первую попавшуюся. Мария схватила эту бумажку, развернула и прочла: «Новосибирск». Надя обиделась, и бумажку ей тотчас вернули, а она свернула её в трубочку, потом развернула и увлеклась этим сворачиванием-разворачиванием.

На другой день, явившись в здание СибВО, комбриг Драчёв участвовал в голосовании и опустил в урну бюллетень с выбором годовалой дочери. Каково же оказалось его удивление, когда на Первом новониколаевском окружном съезде рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов огласили подсчёт голосов, и чемпионом оказался именно Новосибирск!

– Вот так наша Надечка переименовала город! – смеялась Мария.

– Вообще-то это название предложил горный инженер Тульчинский, – возразил муж, известный борец за справедливость.

– Но жребий-то вынула она! И не спорь, отец!

– Ладно, она так она. Я что, против? Будет отныне город Новосибирск по Надюшину велению, – не стал больше спорить Павел Иванович с любимой женой, которая к тому же снова была на сносях.

И повелось потом всем гостям рассказывать, как Надя выбрала именно ту трубочку. А гости наведывались к Драчёвым всё чаще и чаще, потому что с появлением более дешёвых продуктов Мария могла наконец блистать своими кулинарными талантами. Она уже не пела про тройку с бубенцами, пироги да пельмени стали для неё песней. Новый, 1926 год они встречали большой компанией и с хорошо накрытым столом.

И всё же, как вспомнишь эти двадцатые, так вздрогнешь. Продуктов в середине десятилетия стало больше, чем в начале, но всё равно никакого сравнения с тридцатыми. И только подумать: город, стоящий на полноводной реке, до сих пор не имел своего водопровода! Раз в сутки ранним утром мимо дома, где жили Драчёвы, проезжал водовоз Ксан Ксаныч, и нужно было ловить ухом его позывные крики:

– Вода! Воды-ы-ы! Водич-ч-чка! Чистейшая ключевая!

И – бежать с вёдрами, которые потом тащить вверх по лестнице на второй этаж. Четыре ведра в день на всё про всё – и помыться, и суп сварить, и чай, и посуду помыть, и постирушки… Никаких вам унитазов, все удобства, а точнее неудобства – во дворе дома, летом ещё хорошо, а зимой, да на сибирском морозце – эх, как бодрит! Да ещё почти всегда очередь, в доме-то сорок восемь квартир, в каждой от трёх до десяти жильцов, а всё сооружение из пяти деревянных кабинок, тесно прижавшихся друг к дружке боками. И вонь стоит невообразимая. Правда, через год изобретательный Павел Иванович придумал отличный способ – весь пепел из печек приносить в кабинки, и этим пеплом сыпать после себя в очко. В итоге уже не вонь, а лишь лёгкий запашок.

Короче, ужас! Тем не менее Мария часто повторяет, что в Новосибирске была счастлива, как никогда в жизни. Смешно устроен русский человек. Хотя, с другой стороны, почему бы и не чувствовать себя счастливым? Молодость, крепкое сибирское здоровье, любовь между женой и мужем такая же крепкая, иногда ссорятся, но больше часа дуться друг на друга не в состоянии, иначе кажется, мир на глазах разрушается. Дочка миленькая растёт, а через четыре дня после встречи этого 1926 года вторая родилась. Такая же хорошенькая, и тоже не в мать, кареглазую брюнетку, а в отца – светловолосая и ясноглазая. Ждали мальчика, даже имя подготовили – Гелий, а пришлось это имя подарить девочке, назвали малышку Гелия.

Откуда, спрашивается, такое странное имя? Вполне объяснимо. К середине двадцатых годов зародилась идея советского дирижаблестроения. И для гражданских целей, и для военных. Лашевич, как и предсказывала мудрая Мария, слетел с должности, даже не дождавшись, когда предложенные им самим два варианта нового названия города не получили ничьих голосов, кроме его собственного и его родни. Именем Лашевича успели назвать только теплоход, дореволюционный «Богатырь». Впрочем, Михаил Михайлович пошёл в гору. После смерти Фрунзе новым наркомом военмором стал Ворошилов, и он привлёк его к себе в Москву, назначив своим заместителем. А в бывший Ново-Николаевск, ставший Новосибирском, командовать округом назначили бывшего полковника императорской армии, бравого офицера Николая Николаевича Петина. В 1923 году он