Саша Чекалин - Василий Смирнов

— Собака и то понимает, — замечали окружающие, — жалеет.

На другой день Громила подох.

На огороде, под двумя елками, Саша и Витя вырыли могилу, обложили глинистые края досками и похоронили своего друга, насыпав сверху вот этот бугор. Сохранилась и прибитая внизу у дерева дощечка, на которой можно было еще разобрать: «Громила, наш верный друг».

Когда Саша снова вернулся в избу к бабушке, оказалось, что к нему уже заходили приятели.

— Придут еще, — успокоила бабушка.

Она угадала. Почти тотчас же скрипнули половицы в сенях, и в дверях показалось расплывшееся в улыбке, загорелое до черноты лицо Сереги. Он был босой, в руках держал кнут, видно, сразу с поля.

— Ребята сказали… Я прямо к тебе, — сообщил он, здороваясь с Сашей.

Они вышли на крыльцо.

Подошли Тоня с Зиной, а вслед за ними Егорушка и Степок. За последнее время Зина заметно выросла, округлилась, стала вполне взрослой девушкой. Прямой пробор черных как смоль волос очень шел к ее скуластому румяному лицу, делал его миловидным. Сзади вилась тяжелая и длинная коса, такая коса, которой позавидовали бы все девчата в Лихвине. Тоня тоже повзрослела, но осталась худощавой, тоненькой. По-прежнему у нее было очень чистое, слабо тронутое загаром лицо. Под длинными темными ресницами глаза стали еще более голубыми, и очень красили ее ровные, один к одному, молочной белизны зубы.

У крыльца сразу стало шумно. Взрывы смеха перемежались со звонким говором.

— Истребитель… — шутили девчата, с явным вызовом поглядывая на Сашу.

В их голосе невольно сквозили уважение и гордость за своего товарища.

— С операции зашел? — выпытывали ребята. — Говорят, неспокойно стало в наших местах…

Саша щурил глаза и отвечал односложно, давая понять, что не на все вопросы он может отвечать.

— Нам теперь некогда разгуливать, — солидно говорил Егорушка, сбивая с колен приставшую ржаную полову. — С утра работаем на веялке. Зерно к сдаче готовим. — Держался Егорушка степенно, не кривляясь, как раньше.

— Да, работы теперь много, — в один голос подтвердили Зина и Тоня. Обе были веселые, румяные. Они наперебой приглашали Сашу вечером выходить на улицу.

— Будет гармошка, — обещала Зина, лукаво посматривая то на Егорушку, то на Сашу, и шутливо подталкивала Тоню: «Помогай уговаривать!»

Когда девушки ушли, Степок, как показалось Саше, несколько пренебрежительно спросил:

— Что, на охоту вчера ходил?… С дробовиком-то шагал…

— Неужто охотился? — изумился Егорушка.

— А я думал, ты с операции, — разочарованно протянул Серега, ловко сплевывая за два метра от себя.

Саша смутился, понимая, каким теперь бездельником считают его ребята, когда все в колхозах в эти дни работают от зари до зари не покладая рук. Сказать ребятам правду, зачем он ходил в лес, нельзя.

— Дела были, — многозначительно произнес Саша. — Дробовик тоже оружие, — добавил он, давая понять, что попусту шляться по лесу он не станет. — Такое задание имел.

Ребята успокоились. Все вместе пошли к буграм на берег Вырки, благо стоял полдень и все колхозники разошлись на обед.

— Затягивается война-то! — озабоченно говорил Степок. — Очевидно, всю зиму придется воевать.

— А наши… всё отступают… — поддержал его Егорушка.

— Да, ребята, положение на фронте серьезное… — подытожил Саша, как более опытный и сведущий в военных делах. Он рассказал, что слышал на днях от Тимофеева.

Все задумались.

— Эх, хотел бы я быть танкистом, — мечтательно проговорил Серега. — Трактором управлять я немного умею, а вот дальше… — Он с сожалением посматривал на свои большие мозолистые руки, думая, что бы предпринять такое, более полезное и значимое.

— А я думаю так… — растянувшись на траве, стал высказываться Егорушка. — Потребуется нашему правительству взять допризывные возрасты, вот тогда всему, научимся: и пулеметом владеть, и танком управлять…

— Известное дело, ты примиренец… — пошутил Саша, тоже растягиваясь рядом с Егорушкой на траве. Остальные последовали их примеру. Было жарко… говорить не хотелось. Лениво ребята перебрасывались словами. Но и лежать не хотелось.

— Давай поборемся… — вдруг предложил Саше Степок, первым поднявшись с земли. Он с явным вызовом глядел на Сашу.

— Смотри… жалеть будешь… — с задором предупредил Саша, засучивая рукава.

Они долго катались по траве. Наверху мелькала то белая рубашка Степка, то пестрая ковбойка Саши. И хотя Степок был сильнее Саши, он не мог положить его на лопатки. Отряхиваясь, Степок хмурился. Он по-прежнему остался каким был — излишне серьезным, неулыбчивым.

— Ночевать останешься? — спросил Степок, когда ребята пошли по петлявшей в низине тропинке на дорогу. — Вечером бы сразились в шахматы.

Саша молчал. Степок замысловато играл в шахматы. Играть с ним было нелегко и поэтому очень заманчиво. А после игры они могли бы еще пойти погулять на улицу. Наверно, вышли бы и девчата…

«Остаться, что ли?» — подумал Саша.

Но мысль, что ребята на селе могут принять его в такое тревожное военное время за бездельника — днем ходит на охоту, а вечером гуляет по улице, — заставила Сашу категорически отказаться.

Пообедав у бабушки, Саша вернулся в город. Здесь его ждала новость.

— Задержали… — сообщил Витюшка, встретив Сашу у ворот дома. — Того самого подозрительного человека мы разыскали и задержали.

Вокруг стояли тимуровцы и позвякивали выкрашенными охрой винтовками, к каждой из которых руками Саши были приделаны затворы — шпингалеты от оконных рам. Выходило внушительно и солидно, почти по-настоящему. Но лица тимуровцев отнюдь не сияли радостью. Все молчали.

— Сопротивление он нам оказал… — продолжал докладывать Витюшка. — Нож имел. Хотел нас ножом зарезать, когда мы его в НКВД вели.

— Нашенский он оказался… — разочарованно добавил кто-то из ребят. — Выпущенный из острога…

— Молодцы, ребята, — похвалил Саша. — Отметить приказом по отряду, — предложил он начальнику штаба Генке, стоявшему перед ним навытяжку, с вытаращенными от усердия глазами. — Приказ послать в райком комсомола как свидетельство вашей бдительности.

Ребята повеселели.

— Знаешь, кого они задержали? — сообщила потом Саше мать. — Кирьку Барина. Из заключения его выпустили, он и явился в город.

Через несколько дней стало известно, что Кирька Барин уже мобилизован и с группой жителей Лихвина уехал на оборонные работы в прифронтовую область.