Саша Чекалин - Василий Смирнов

Подводы и машины с зерном вереницами двигались по дорогам на склады «Заготзерно». Там у тесовых ворот с раннего утра толпились люди.

Большинство городских школьников по решению райкома комсомола работали на уборке урожая. Отряд тимуровцев, влившись в школьные бригады, тоже полностью переключился на уборку. Тимуровцев в эти дни Саша встречал в разных местах: и на складе «Заготзерно», и в пригородных колхозах. Боевой штаб-амбар сторожила теперь одна Пальма. Она жалобно посматривала на ребят, забегавших проверить, в сохранности ли их самодельные боевые винтовки.

— Не скучай, Пальма, — утешали ее тимуровцы, — нам сейчас некогда: новое задание по уборке. Ничего не поделаешь!

— Молодец Чернецова, всех ребят организовала, к делу приспособила, — хвалила Надежда Самойловна нового секретаря райкома комсомола.

Саша видел, что инициативная, энергичная Чернецова пользуется большим уважением у комсомольцев и пионеров.

— Чернецова распорядилась! Чернецова дала задание! Чернецова послала! — звучало в разговоре у ребят как боевой приказ.

Ничего не было удивительного, что Наташа Ковалева, побывав в райкоме, уехала с детдомом в Саратов, а Володя Малышев, не возражая, вторично отправился на строительство оборонных рубежей. Вместе с ним уехали Вася Гвоздев и Егор Астахов.

Из прежней школьной компании в городе почти никого не осталось. Но скучать не приходилось.

В истребительном батальоне Саша был конным разведчиком. Прикрепленный к нему приземистый, буланой масти конь Пыжик оказался на редкость добродушным животным. Саша очень быстро привязался к Пыжику, сам ухаживал за ним, поил, чистил скребницей.

Стоило только Пыжика выпустить из конюшни, он не отходил от Саши, ластился к нему, жмуря большие умные глаза.

— А лошадка-то ладная получается, — одобрительно говорил подслеповатый старый конюх Акимыч. — Был одер, замухрышка. Выходил ты его, парень.

— Я с детства лошадей люблю, — смущенно улыбался Саша.

— То-то и видно, не городской. Крестьянская у тебя ухватка, деревенская… А лошадь ласку уважает. Она хоть и бессловесное существо, но большой ум в ней заложен… — рассуждал Акимыч, неторопливо попыхивая трубочкой. Он любил при каждом удобном случае поговорить о жизни. Такой же слабостью Акимыча было пристрастие к необычной одежде.

Покрытая многочисленными латками, гимнастерка выглядела на нем всегда чистенько, аккуратно. Ярко начищенные пуговицы блестели. На голове старик носил форменную, зеленого цвета с красными кантами, фуражку, которую ему подарил сын-пограничник.

Конный взвод истребительного батальона последнее время зачастил выезжать на операции по утрам.

Громко в утренней тишине звучала команда:

— По коням!..

Дробно цокали по булыжнику подковы лошадей. Бил в лицо свежий полевой ветер. Озаренные первыми лучами солнца, вставали из белесого осеннего тумана желтеющие колхозные нивы. Хотелось прильнуть к теплой, вздрагивающей шее лошади и мчаться, как вихрь, по мягкому проселку.

У линии железной дороги, возле моста через Оку, конники рассредоточивались, прочесывая прилегающую к полотну местность.

Иногда, оставив коней в одном месте, отряд спешивался, разбивался на группы. С винтовкой за плечами, зорко оглядываясь по сторонам, Саша нетерпеливо и жадно искал вражеские следы.

Деятельность батальона была окружена тайной — это нравилось Саше.

Вместе с Митей Клевцовым они были в одном взводе. Вместе они мечтали о подвиге и спорили, какими качествами должен обладать боец истребительного батальона.

— Уметь молчать, — говорил Саша, вспоминая строгий приказ командира. — Это главное.

— Молчать не хитро, — отзывался Митя, почесывая свой темно-русый затылок и жадно затягиваясь папироской. — Молчать мы умеем. Выследить и накрыть фашиста — вот это дело.

Но отличиться пока Саше и Мите не удавалось — не было случая.

В свободные дни Саша, к великому неудовольствию Витюшки, спешил уйти в Песковатское. Там у него были, очевидно, неотложные дела, о которых он ничего не говорил.

Домой, в город, он возвращался поздно, усталый, с натруженными, в волдырях, руками.

— Где только тебя носит целый день? — ворчала мать.

— Мама! А я теперь по дому без тебя один все управляюсь, — жаловался Витюшка. — Скажи Шурке, чтоб помогал. А то уйдет с утра и до темна…

— Дела, мама, — отвечал Саша. — Понимаешь, военное время.

— Военное время… — ворчала мать. — Отец, что ли, тебя там, в Песковатском, в работу запряг… Наверное, на пасеке всё… Скрытные оба какие-то стали.

Мать жалела старшеклассника-сына. Последний год в школе. Раз лето, должен отдыхать. А дальше?.. Дальше тоже должен учиться. Порой по этому поводу у отца с матерью происходили споры.

Павел Николаевич видел в сыне самого себя. Его радовало, что Саша увлекается охотой, рыбной ловлей, пчелами. Не ленится работать на огороде и в поле. Выучится Саша на агронома и станет работать в колхозе — это самое лучшее, что мог пожелать отец для сына. Надежда Самойловна мечтала о другом. Ей хотелось, чтобы старший сын стал инженером-изобретателем. Она выписывала для него технические журналы, соседям говорила:

— Шурка у меня будет инженером.

— А я кем буду? — спрашивал везде поспевавший Витюшка.

— Болтуном! — сурово отвечала мать. — Дойдешь благополучно до девятого или десятого класса — тогда видно будет. А теперь вот соседи на тебя жалуются — озоровать стал…

Витюшка не обижался. Поболтать на улице или в школе, поозоровать со своими приятелями он всегда был не прочь.

Только один Павел Николаевич знал, чем был занят Саша в Песковатском. Однажды, заглянув к себе на усадьбу, он заметил сына с лопатой в руках. Саша копался в старой землянке, подправляя стены и устраивая потолок.

— Может быть, пригодится, — смущенно сказал Саша, искоса поглядывая на удивленное лицо отца. — Готовиться надо.

— Готовиться? — переспросил Павел Николаевич, не сразу поняв, что имеет в виду Саша.

— Если придут фашисты, я останусь здесь, в партизанском отряде, — пояснил Саша, наблюдая, как воспримет отец его решение.

Разубеждать Сашу Павел Николаевич не стал. Он внимательно посмотрел на сына и только сейчас заметил, как за последнее время Саша повзрослел.

Павел Николаевич не знал, что сын трудился не один. Помогали ему Егорушка и Степок. Помимо землянки, задумали ребята из подпола дома прорыть подземный ход наружу.

— Думаешь, и до нас дойдут? — волновался Степок.

— На всякий случай. Понимать надо, голова, — сердито обрывал его Егорушка.

— Без меня не ройте, — предупреждал Саша. — Узнают на селе — панику поднимут.

Распростившись со своими деревенскими дружками, Саша спешил домой в город. На ночь могло быть неожиданное задание по истребительному батальону.