«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

Пограничная зона. Бойцы «Проекта К» грузятся в военный Ил-76. Кадр из д/ф «Зона искупления». Автор – Андрей Ященко, режиссер – Владислав Рытков. Производство – RT

– Россия для меня – мать. Земля, на которой я родился и за которую воюю.

– Самое дорогое в жизни?

– Дети. Для любого отца – дети. И самое страшное испытание – воевать рядом с ними.

– У вас сыновья на фронте?

– Да. Беспокоюсь за них. Когда ты рядом, бок о бок, с детьми воюешь – это такая тревога. Но ты понимаешь: правильно их воспитал. Они не сидят дома, они защищают, как и ты, нашу Родину.

– Ваши дети в ЧВК?

– Да. Один пять месяцев пробыл, ушёл в отпуск, второй там. Третий маленький еще.

– С одной стороны, мужики настоящие… С другой, вы прекрасно понимаете, какой это риск.

– Да, была ситуация, в 15–16-м годах. Просил командира, чтобы он на задачу меня не посылал, на штурм с моим сыном. Я видел, как отцы рядом воюют с детьми. Когда приходят с боя, спрашиваешь: «Расскажи, о чём ты думал?» Он говорит: «Ты знаешь, я не думал о противнике, я думал, где мой сын…» Лучше, чтобы отец с сыном были в одной организации, но в разных подразделениях. Это будет правильнее. Нежели ты постоянно будешь не воевать, а смотреть за ребёнком.

– Сына вашего на штурм отправляют. Что вы делаете?

– Сидишь и молишься. Молишься постоянно в течение суток. Если ты не задействован, садишься, уединяешься. Берёшь в руки чётки – и начинаешь работать ментально, помогая ему. И это действует, правда. Вы меня поймите, это моё мнение. Я чувствую, я знаю это.

В этих словах я слышал противоречие, знакомое здесь многим: радость, что сын рядом, и страх потерять его в любую минуту.

– Мне нравится то, что мы бросили вызов всему миру. Мы, наконец, вернулись на свой путь. А жаловаться на то, что у нас там экономика не та, что-то ещё – это неуместно. Ребята, почему вы скулите? У вас по две, три машины, дома. То, что сейчас делается – мне нравится.

– Не все разделяют ваши взгляды. К сожалению, есть и те, кто уехал

– Мне эти люди неинтересны. Мне важны другие. Те, кто сейчас идут добровольцами, парни, которых призывают, и они смело идут защищать Родину, как свою мать. А те, кто убегает и думают, что переждут – нет, не переждут.

В нашей стране будто образовались две России. Одна стояла в очередях на Верхнем Ларсе, боясь потерять комфорт. Другая здесь, на фронте, где людей не волнуют курсы валют и то, что подписку на их любимый западный стриминг теперь не оплатить. Между ними пропасть: первые видят в России «Мордор», вторые – мать. И, похоже, эти две правды уже не встретятся.

– Украинцы и русские – это один народ?

– Да, это один славянский, русский, русов народ. Они опьянены, 30 лет им мозги промывали. Запретили воинам Великой Отечественной выходить на 9 Мая. Запретили в школах говорить по-русски. Хотя они сами, те, кто запрещают, разговаривают на нем. Трагедия в том, что Запад скупил Украину. Хотя они до сих пор сами не понимают, что уже куплены, вместе с территорией, землёй и с их детьми.

Поднимаемся с Александром на колокольню. Чёрная металлическая лестница ведёт на белую крышу. В небе догорает фантастически красивый закат. Всё пространство вокруг покрыто золотым светом. Александр подходит к колоколам, берёт верёвки и начинает звон. Вся округа оглашается протяжным звуком: то ли набат, то ли реквием по павшим. Я стою на крыше, пожалуй, самого странного храма, где был, и думаю, что такой она и должна быть – часовня ЧВК «Вагнер», – не по канонам, а для дела и души. Лучи солнца преломляются на гранитных плитах с позывными парней, сложивших свои головы от Африки до Донбасса. Мощный голос колокола словно зовёт их на новую битву…

Глава 15. Кровь. Честь. Родина. Отвага

– Едем в «Асгард», – говорю водителю.

– Хорошо, не в Хогвартс, – шутит он в ответ.

Луганск. Промзона. Неприметный комплекс серых зданий, с виду давно заброшенных. Это «Асгард» – одна из ключевых точек «Проекта К». Отсюда бывшие заключенные выходят с заветным помилованием в руках. По крайней мере, те, кому повезло пройти мясорубку боев. Подъезжаем к воротам. Через секунды выходят два бойца в полной амуниции.

– Должны были предупредить, – говорю я. Боец кивает и даёт команду пропустить.

Пустота обманчива. На объекте тотальная светомаскировка. На улицу без приказа никто не выходит. Зато внутри, за бетонными стенами, – улей. «Кашники» в гражданке кучкуются, перешёптываются о будущем, в кабинетах сотрудники ЧВК с сосредоточенными лицами спешно заполняют бумаги.

– Парни, проходим в зал! – говорит один из старших на объекте.

Серый коридор переходит в просторное помещение. Его заполняют люди. Похоже на сельский ДК, только максимально минималистский. У сцены – столы, на них документы и награды.

– Награждение скоро, занимайте места.

Нам удалось попасть на одно из самых секретных мероприятий «Проекта» – его финал. Сегодня бывшим заключённым должны выдать заветные бумаги и отпустить домой. В зале около 150 человек. Шёпот, напряжённое ожидание. В центр выходит широкоплечий мужчина в маске. Но даже в ней его легко узнать – «Хрусталь» – начальник отдела кадров ЧВК.

– Парни, времени мало. Самое простое – большое вам спасибо! Вы сделали невозможное. Родина обратилась к вам, вы отозвались и воевали. Причём воевали так, что реально в аду стало страшно. Эти награды и документы, которые вы сейчас получите, – меньшее, что можно вам дать. Вы их заслужили потом и кровью. Что бы ни случилось в вашей жизни в прошлом, а мы всем вам говорили, для нас вашего прошлого не существует, существует только настоящее, и в этом настоящем никто не вправе лишить человека одного законного права – права защищать свою Родину. И вы воспользовались этим правом. Вы стали воинами, вы настоящие сыны своего Отечества!

В зале повисает тишина. Никто не улыбался. Эти, на первый взгляд, пафосные слова звучат не как парадная речь, а как приговор и награда. Молодые, старые, едва окончившие школу, люди с несколькими высшими, атеисты и глубоко религиозные, – это чистилище объединило всех. И пока Хрусталь говорит, в глазах парней читается радость и боль. Они смогли пройти этот путь… А многие – нет. С каждым словом они всё глубже проваливаются обратно, в свой самый страшный бой,