Кольцо Луизы - Николай Вирта

Все это Шлюстер передал Клеменсу-старшему. Тот поворчал:

— Отговорки, отговорки!

— Отец, ты не справедлив! — вступилась за Ганса Клара. — Тому, что мы получаем от него нет цены!

И верно. Как уже сказано выше, прикомандированный к Монке в качестве офицера по особым поручениям, Ганс сопровождал шефа в фюрер-бункер на военные совещания у Гитлера. Они назначались на утро, полдень и поздно ночью. Ожидая, когда Монке освободится, Ганс сидел в комнате возле конференц-зала, разговаривал с обитателями и знал все, что делается в этом подвале, куда наступающие советские армии загнали фюрера и его клику. Знал он почти все, что решалось Гитлером. Возвращаясь с совещаний, Монке диктовал приказы и вручал их Гансу для пересылки командирам частей. Надо ли говорить, что все это Ганс передавал куда следует.

Семнадцатого апреля.

Гитлер подписал приказ:

«Наш смертельный еврейско-большевистский враг в последний раз перешел в массированное наступление. Он пытается превратить в руины Германию и стереть с лица земли наш народ…

Мы предвидели это наступление, поэтому, начиная с января, делалось все, чтобы укрепить фронт. Противника встретит мощный огонь артиллерии. Наши потери в пехоте будут возмещены новыми частями. Сводные части и подразделения, новые формирования и фольксштурм усилят наш фронт. Берлин останется немецким, Вена снова будет немецкой, а Европа никогда не будет русской».

Во второй половине того же дня исполнявший обязанности начальника Генерального штаба Кребс доложил Гитлеру обстановку:

— Русские навели через Нейсе понтонный мост и сумели переправить по нему тяжелую артиллерию и танки. Переправившиеся части усилили нажим на дивизии, оборонявшие вторую линию укреплений, прорвали ее и подошли к третьей линии. Нам не удалось занять оборону на линии Котбус — Шпремберг. Авиация русских мешает отходу наших частей на левый берег Шпрее. Таким образом, мы можем завтра ждать массированного наступления танковых соединений Конева по всему фронту.

— Что у Зееловских высот?

— Тяжелые бои с противником. Они рвутся к высотам, штурмуют их и откатываются.

Гитлер с довольным видом потирал руки.

— Вот видите! Я же говорил.

Вечером стало известно, что войска Жукова овладели Зееловскими высотами и штурмом взяли город Зеелов.

Восемнадцатого апреля.

Этот день ничем не порадовал Гитлера. Первый Украинский фронт форсировал Шпрее. Танковые части по приказу командующего наступали в направлении Фетшау — Гольсен — Барут — Тельтов, южная окраина Берлина. Конев приказал своим войскам в ночь на 21 апреля овладеть Потсдамом. «Пробиваясь вперед, обходить города и крупные населенные пункты, не ввязываясь в затяжные фронтальные бои».

Танки фронта приближались к командному пункту ОКВ Цоссену.

Там началась паника. Кейтель попросил фюрера разрешить ставке переехать из Цоссена. Гитлер ответил резким отказом. Офицеры ставки, не желая попасть в плен к русским, скрежет танков которых слышался невдалеке, решили по-своему: начали готовиться к бегству. Когда все было готово к отъезду, Гитлер прислал радиограмму… разрешая перемещение ставки в Потсдам.

Девятнадцатого апреля.

Гитлер приказал перебросить к Одеру из резерва главного командования семь дивизий и тридцать пехотных батальонов.

В тот же день Жуков доложил Верховному главнокомандованию о прорыве третьей линии обороны.

Тем временем Второй Белорусский фронт в течение двух дней (18 и 19 апреля) форсировал Вест-Одер и очистил от противника равнину между Ост- и Вест-Одером.

Двадцатого апреля.

Гитлеру исполнилось пятьдесят шесть лет. Он сказал, что не желает никаких торжеств. Никаких! Он не расположен принимать поздравления. От военных особенно.

День рождения отметили тортом; гросс-адмирал Дениц пожелал здоровья и долгих лет жизни. Фюрер при этих словах усмехнулся. Зловещего смысла усмешки тогда никто не понял.

Поздравили и русские. В два часа дня во дворе нашли неразорвавшийся снаряд с надписью: «Вот тебе подарок, гад, ко дню рождения!»

Подарок прислали бойцы дальнобойной артиллерии семьдесят девятого стрелкового корпуса Третьей ударной армии, начавшей обстрел Берлина как раз в тот день, в час и пятьдесят минут пополудни. В те дни бойцы дивизии не знали, что Гитлер в Берлине и живет на территории правительственного квартала. Иначе «подарки» были бы куда солиднее!

Пилоты фюрера и начальник Имперской службы безопасности решили подкараулить Гитлера в коридоре. Пробормотав «спасибо» в ответ на их поздравление, Гитлер скрылся за дверью конференц-зала.

Там его ждал Геринг. Геринг расцеловал друга и шефа, назначившего его, Германа, своим преемником, коротко сказал:

— Ничего, Адольф, все обойдется. Вспомни, во времена Фридриха русские тоже были у ворот Берлина.

Ночью Геринг уехал в Оберзальцберг со всей своей челядью и громадным обозом машин, нагруженных драгоценными вещами, картинами, гобеленами, в разное время награбленными в разных странах и украшавшими его замок Каринхолл.

Той же ночью навсегда уехал из Берлина Риббентроп. Каждый из бежавших в душе ждал часа, когда либо фюрера прикончат, либо он сам покончит с собой, чтобы занять его место и «спасать» Германию.

Под вечер Гитлер, не покидавший бункера после мартовского посещения фронта близ Франкфурта-на-Одере, вышел в сад.

Его приветствовали отряд гитлерюгенда во главе с молодежным рейхсфюрером Аксманом, депутация армейской группировки «Центр», командир охранной роты…

Гитлер, сделав веселое лицо, прошел вдоль шеренги желторотых птенцов, сказал несколько слов о том, что победа непременно придет.

Его лицо, и без того серое, посерело еще больше. Внутренний огонь, так ярко блестевший в глазах, исчез. Гитлер горбился.

Геббельс переминался с ноги на ногу и обкусывал ногти. Он как-то ссохся, стал еще меньше ростом и выглядел пришибленным. Вряд ли Геббельс радовался по поводу назначения его комиссаром обороны Берлина. Но, назначив рейхсминистра на столь ответственный пост, Гитлер тем самым накрепко привязал его к себе.

Наклонив голову, стоял в отдалении Борман. Неизвестно, что думал он в те часы и дни. Быть может, он остался в бункере лишь для того, чтобы в подходящий момент устранить Гитлера. Или этот человек, погрязший в интригах и склоках, ненавидимый всеми, зная, что, к кому бы он ни попал, его ждет только виселица, тоже решил: уж если помирать, так с музыкой!

Мрачно молчал Раттенхубер. Да, он сможет обеспечить неприкосновенность рейхсканцлера в пределах бункера. Но кто поручится, что русская бомба не пробьет бетонного перекрытия и не накроет всех живущих в нем?

С непонятной улыбочкой наблюдал церемонию поздравлений свояк Гитлера Герман Фогеляйн. Он знал кое-что такое, о чем все здесь думать не могли. Не раз в течение дня тайком он разговаривал с Гиммлером, удалившимся на север Германии. Свои переговоры с рейхсфюрером СС Фогеляйн скрывал даже от жениной сестры Евы.