Командир Марсо - Жан Лаффит

При помощи клочка бумаги, а иногда и простой травинки он измеряет расстояние на карте, как обычно это делают школьники, и затем погружается в сложные расчеты, после чего торжественно объявляет результат: союзники продвинулись на столько-то километров. Согласно стратегии Портоса, только одна-единственная вещь имеет значение: продвижение вперед.

— Вот посмотрите: Кан. Сколько это будет километров от побережья? Пятнадцать? Восемнадцать? Ну, скажем, двадцать. С б июня они сделали только двадцать километров, и это еще с накидкой. А русские за тот же срок прошли триста километров.

— Это еще не показательно, — говорит Атос. — Надо прорвать фронт, тогда можно делать хоть по сто километров в день.

— Сколько километров от Кана до Парижа?

— Приблизительно двести пятьдесят.

— Подожди, я проверю… По-моему, несколько больше. Допустим, триста. Сегодня 10-е… Если бы они попробовали хоть чуточку пошевелиться, то еще могли бы попасть в Париж вовремя…

И вот сегодня уже 14 июля, а Портосу даже нет надобности заглядывать в свою карту. Он сейчас только узнал у Парижанина, что бои все еще идут в Нормандии…

* * *

Именно этот день выбрал Марсо, чтобы совершить инспекционную поездку по батальонам. По донесению разведки, нигде в районе, кроме больших городов, не было замечено крупных сил противника, и можно было без особого риска ездить по дорогам в дневное время. Тем не менее Рамирес, который с недавних пор обзавелся превосходным мотоциклом, счел необходимым ехать на несколько сот метров впереди машины своего начальника. Марсо устроился один на заднем сиденье, доверив управление машиной шоферу и бойцу охраны. Англичане сообщили, что сегодня в честь французского национального праздника 14 июля они сбросят на парашютах оружие, предназначенное для Французских внутренних вооруженных сил. «Если бы хоть одна партия упала в нашем районе, — думает Марсо, — мы смогли бы вооружить почти всех наших бойцов». Но в глубине души он не очень-то верит в такую возможность…

В первую очередь Марсо посетил интернациональный батальон. Подразделения в нем организованы по национальному признаку, и поэтому численность их не одинакова. Марсо не мог побывать во всех отрядах и группах, но ему повезло: на КП Гарсиа он встретил почти всех командиров подразделений. Накануне испанцы взорвали в восьми различных пунктах железнодорожный путь, ведущий к Перигё. Десять партизан-украинцев уничтожили гранатами автомашину с шестью немцами. Правда, сегодня все эти удачные действия, повторяющиеся теперь почти ежедневно, имеют второстепенное значение по сравнению с большой новостью, сообщенной Павлом: в Польше русские наступают на фронте протяженностью 270 километров.

— Откуда вы это узнали?

— Сообщил Лондон в своих первых утренних известиях…

На КП Ролана голые по пояс люди моются, не жалея воды, у желоба. Прибытие Марсо нисколько не нарушает их веселья. Сам Ролан разлегся в тени, подложив под голову плотно набитый чем-то холщовый мешок с наклеенной на нем этикеткой и металлической пломбой.

— Что ты тут делаешь?

— Как видишь, читаю…

— Что?

— «Юманите».

— А что это за мешок?

Лицо Ролана расплывается в широкой улыбке.

— Миллионы французского банка.

— Значит, затея удалась?

— Как нельзя лучше. Мы вошли в Вильнёв-сюр-Ло ночью. Задание выполнено. Все целы и невредимы. Трофей — тридцать миллионов. Ты возьмешь их с собой?

— Нет, надо будет сейчас же информировать департаментский военный комитет.

— Откровенно говоря, ты в лучшем помещении, чем я. Да и не хочется мне что-то возиться с охраной этого добра.

— А как ты отмечаешь праздник 14 июля?

— Группы наших бойцов отправились по деревням возлагать цветы на памятники погибшим.

— Ну а что ты сделал для своих бойцов?

— Им — двойная порция вина.

— Это, конечно, правильно. Однако должен сообщить тебе, что пока только товарищи из интернационального батальона догадались провести беседы на тему дня.

— Сведения неточны, — возражает Ролан, — сегодня вечером я собираюсь объехать все свои подразделения и сам проведу беседы о 14 июля… и об остальном…

Ролан показывает Марсо свои помещения и докладывает ему данные о состоянии и размещении своего батальона. Потом приглашает его на обед, в котором принимает участие весь командный состав батальона.

При прощании Ролан отзывает Марсо в сторону:

— Слушай, вчера вечером радио передало: «Полетят бабочки с лентами». Если меня правильно информировали, это означает: сегодня в течение дня будет сброшено на парашютах оружие.

— Да, об этом говорили. Ну что ж, посмотрим.

— На всякий случай я расставил на плато специальные бригады. Все, что упадет, заберем…

В батальон Пораваля Марсо прибыл, как и обещал, в три часа дня. Пораваль, в военной форме, вместе с двумя другими офицерами уже ждал его у небольшой дачки, где расположен КП батальона. Как только Марсо выходит из машины, все трое, щелкнув каблуками, отдают ему честь.

Марсо неумело отвечает на воинское приветствие и протягивает им руку.

— Товарищ командир сектора, прошу произвести смотр вверенному мне батальону, — говорит Пораваль.

Застигнутый врасплох, Марсо молча следует за офицерами. На ходу он застегивает пуговицы рубашки и спускает засученные до локтей рукава. Хотя они без погон, но, к счастью, высокие сапоги и галифе придают ему до некоторой степени воинский вид. Спустя несколько минут они выходят на большую поляну, расположенную на опушке леса. На секунду Марсо останавливается в изумлении: перед ним стоит в безупречном порядке весь состав батальона.

Люди построены в глубину параллельными рядами, по восемь-двенадцать человек в каждом. Три ряда составляют колонну. Каждые три колонны — отдельное каре. Ряд соответствует группе, колонна — отряду, каре — роте. Так, в образцовом порядке, выстроены четыре каре. Впереди каждого ряда — командиры групп. Справа от них, в одной шеренге — командиры и комиссары отрядов. Перед каждым каре — ротные офицеры.

Пораваль щелкает каблуками, вытянув руки по швам.

— Батальон!… Слушай мою команду… Смирно!

Ряды вздрагивают и мгновенно выпрямляются по всей линии. Марсо замечает с левой стороны крайнего каре группу, на которую он вначале не обратил внимания. Это связные с велосипедами и санитары в нарукавных повязках. Среди санитаров — несколько молодых девушек. Пораваль, однако, не дает Марсо времени долго раздумывать.

— Слушай, на кра-ул!

Автоматы и винтовки всех типов сверкнули на солнце. Офицеры отдают честь.

— Товарищ командир сектора! Второй батальон в честь вашего прибытия построен. Личного состава по списку — 461 человек, в наряде — 83, налицо — 378 офицеров и солдат.