Пуля калибра 7,92 - Сергей Михеенков

Окоп копали прямо за ручьём на взлобке, откуда хорошо просматривалась дорога – весь Черкасовский большак до самого леса.

Пока шли туда, пока облюбовывали место, Петушок всё отговаривал Хрола, принимался то браниться, то подтрунивать над ним. А когда воткнули лопаты и сняли верхний грунт, принялся с таким старанием выкладывать бруствер и подчищать стенки, что вскоре ячейка для двоих вполне была готова.

Прямо тут же, в окопе, старики распечатали бутылку ржаной водки, выпили, закусили солёными прошлогодними огурцами и варёной картошкой.

Прибежал Чичер, сел неподалёку и стал чесаться. Хрол кинул ему картошину. Чичер поймал её, подбросил, как мыша, и проглотил. Лёг, оскалился – засмеялся.

– И против кого ж мы тут оборону строим? А, Вань? – неожиданно сказал Хрол и усмехнулся. – Против своих же. Трибит-твою!..

– Ладно, Хрол, мне пора ко двору, – запросился Петушок.

И правда, день уже мерк. Солнце падало. И если Петушку идти в Черкасово, то надо было уже собираться.

– Ты смотри там, о моей позиции – никому. Пускай едут. А я их тут – хлебом да солью…

– Гляди, Хрол, не начепуши чего. А то сейчас новые законы строгие. Вон сколько мужиков в тюрьме сидит! А то, гляди, припаяют… за этот окоп… на полную катушку… на старости-то лет… Преднамеренное там… и прочее…

– А, пускай сажают. У меня в жизни тюрьмы только и не было.

– Хочешь умереть на нарах?

– А думаешь, в больнице, на тухлом матрасе, лучше?

– Ой, Хролушка, что-то сердце у меня за тебя неспокойное. А? Что ты задумал?

– Ну и трус же ты, Ванька. Если б с нами тогда в окружение попал, точно б обделался. А медалей у тебя больше, чем у меня. И как ты их, столько-то, умудрился получить? До сих пор вот думаю.

– Да у меня медалей-то всего пять! – Петушок смотрел на своего товарища с возмущением. – Две «За отвагу», одна «За боевые заслуги» и ещё «За освобождение Белграда» и «Наше дело правое…» У тебя все эти медали тоже есть. Если не растерял спьяну.

– У меня «За отвагу» только одна.

– В военкомат напиши. И тебе пришлют. Это ж мне за Мораву дали, за ранение. Тебе, может, тоже положено за тот бой. Всех представляли.

– Что я буду у них медали просить? Они знают, где я воевал и что мне положено.

– Ой, Хрол! Всё у тебя – через колено! Ну кто, скажи ты мне, о тебе будет хлопотать, кроме тебя самого?

– Ладно, хлопотун… Пугану вот завтра, чтобы неповадно было. Пусть знают: Фрол Леонтьевич Сазонов бараном в ихнем стаде никогда не был и не будет.

– Эх, Хрол, Хрол… – махнул рукой Петушок и побрёл по Черкасовскому большаку. Там, за полем и лесом, был теперь его дом – тесная квартира с текущим водопроводом и проеденным крысами полом.

Жалко ему было оставлять товарища одного. Да и в бутылке оставалось ещё немало ржаной…