Женщины - Кристин Ханна

Фрэнки была готова к работе. Когда она приехала, ей показали ее шкафчик и выдали ключи. Ровно в двадцать три ноль-ноль она доложила о своем прибытии старшей медсестре миссис Хендерсон, пожилой женщине в белом, с лицом бультерьера и усами над верхней губой.

— Фрэнсис Макграт, мэм, прибыла на службу.

— Это вам не армия, мисс Макграт. Можете просто поздороваться. Как я поняла, в больнице вы почти не работали.

Фрэнки нахмурилась.

— В городской, может, и нет, но во Вьетнаме я работала в подвижном…

— Идите за мной. Я покажу, с чего начать.

Старшая медсестра шагала быстро — плечи расправлены, подбородок опущен, голова словно на шарнире.

— Вы на испытательном сроке, мисс Макграт. Полагаю, миссис Смарт донесла до вас эту информацию. Пациенты для нас превыше всего, мы стремимся оказывать помощь самого высокого уровня, а это значит, что если медсестра мало знает, то она мало делает. Я сообщу, когда вы сможете лечить настоящих пациентов. А пока будете помогать пациентам с туалетом, наливать воду, менять судна и отвечать на телефон на посту.

— Но я знаю, как…

Поднятая рука призвала к тишине.

— Это приемный покой. Тут вы увидите все — от сердечного приступа до шариков, застрявших в носу у ребенка.

— Да, мэм.

— Вежливость — хороший знак. Большинство девочек вашего возраста сейчас словно с цепи сорвались. Моя внучка одевается как профурсетка. Идемте-идемте. Скорее. А это хирургическое отделение. Здесь у нас работают только самые опытные медсестры. — Она продолжала экскурсию по больнице.

Фрэнки шла по коридору за своим новым боссом. Ей показали туалеты, лабораторию, кладовку. Экскурсия закончилась на первом этаже у стойки, где дежурили медсестры.

— Вот ваше место, устраивайтесь, — сказала миссис Хендерсон. — Ваша задача — отвечать на звонки. Дайте знать, если будут проблемы.

Фрэнки села за стойку.

Пока будете помогать пациентам с туалетом, наливать воду, менять судна.

Она глубоко вздохнула. Барб и Этель предупреждали ее. Она знала, что так будет. Нет причин злиться. Нужно показать им, на что она способна. Благие дела требуют времени.

29 апреля 1969 г.

Дорогая Этель,

Я устроилась медсестрой в местную больницу. Ура-ура! Надеюсь, ты уловила мой сарказм.

Барб была права. Они относятся ко мне как к зеленому новичку. Порой это сводит с ума, хочется кричать. Мне доверили ночные смены, я отвечаю на телефонные звонки, меняю судна и воду в кувшинах.

Мне! Ночные смены.

Хорошо только, что злость заставляет забыть о грусти.

Но я не сдамся. Вытерплю. Держу пари, ты сейчас вспоминаешь мою первую смену во Вьетнаме.

Теперь я при деле. И это, кстати, благодаря тебе. Мне все еще нравится быть медсестрой.

Это что-то значит.

А теперь расскажи, как дела на ферме. Уделываешь всех на занятиях? Что с новой кобылкой? Как там ее? Серебрянка? Что за книги ты читала в детстве?

Как Ной?

Люблю,

Ф.

Бегу, дыхание сбито.

Прямо передо мной взрывается здание администрации.

Над головой вертолет. Смотрю наверх, Рай в кресле пилота.

Свистящий звук.

Я кричу.

Вертолет взрывается в темном небе, разлетается на куски. На меня сыплется пепел.

У моих ног падает шлем. В огне плавится надпись «СамуРай».

Фрэнки резко проснулась и огляделась.

По крайней мере, она не на полу. Маленькая победа.

Она откинула одеяло и встала — снова слабость, но это неудивительно. Все утро сплошные кошмары. У этого не было ни причины, ни логики. Кошмары и перепады настроения на ровном месте. Порой ей казалось, что она висит на канате. Ей приходилось собирать все свои силы, чтобы не отпустить его.

Она надела махровый халат и спустилась на кухню — в три пополудни там никого не было, — налила себе кофе и вышла на террасу. Ее мать сидела за столиком у бассейна, решая кроссворд.

— А вот и ты, — сказала мама, откладывая кроссворд. Она оглядела ее с ног до головы. — Ты снова не спала?

Фрэнки пожала плечами.

— Твои вампирские смены не помогают?

— Видимо, нет. — Фрэнки села.

— Сколько еще они будут заставлять тебя работать в это дьявольское время?

— Кто знает? Прошло только две недели.

— Не нравится мне это.

— Мне тоже. — Она посмотрела на маму.

Фрэнки знала, что мама видит печаль в ее глазах и беспокоится из-за ее внезапных вспышек ярости.

— Пожалуй, нам надо выбраться на ужин. В клуб.

— Хорошо. Как хочешь.

Где-то к десяти Фрэнки подъехала к паромной переправе Коронадо. В этот поздний майский вечер, да еще и в середине недели, машин там почти не было. Не было туристов, шатающихся от одного бара к другому, не было элегантно одетых пар, которые возвращались к машинам после ужина. На смену Фрэнки, как всегда, приедет раньше — рефлекс, приобретенный во Вьетнаме.

Больницу в Сан-Диего ярко освещали уличные фонари. Фрэнки припарковалась рядом с пальмой и зашла внутрь. По дороге к шкафчику помахала коллегам, натянуто улыбнувшись и надеясь, что никто не замечает глубокого разочарования, которое она испытывала каждую смену.

Они все еще относились к ней как к новичку. Не доверяли даже капельницы.

А она молчала и старательно работала — как от нее требовали. У шкафчика она переоделась в форму и заняла свое место за стойкой.

В коридоре, как обычно, было тихо — пациенты спали, двери были закрыты. Первым делом Фрэнки всегда обходила палаты и проверяла пациентов.

Она налила кофе в пластиковый стаканчик и стала медленно потягивать его.

К стойке ковылял пожилой мужчина. Казалось, каждый шаг дается ему с болью, плечи были сгорблены.

Она отставила стаканчик.

Одет мужчина был старомодно: коричневые брюки и накрахмаленная белая рубашка.

— Сестра?

— Да, сэр.

— Я Хосе Гарсиа, моя жена странно дышит.

Фрэнки кивнула. Она знала, что в таких случаях следует звонить миссис Хендерсон, но не стала этого делать. Плевать. Что бы там ни случилось, она справится.

В палате номер сто одиннадцать, кроме кровати, ничего не было. На койке неподвижно лежала женщина, укрытая одеялами, под головой гора подушек. Лицо бледное, рот слегка приоткрыт. Каждый вдох и выдох сопровождался ужасным булькающим звуком.

— Она вдруг стала дышать так, — тихо сказал Хосе Гарсиа.

— Сколько она уже болеет?

— Шесть месяцев. Рак легких. Ее ученики приходят почти каждый день. Да, Елена? — Он дотронулся до руки жены. — Она учительница в старшей школе. — Мужчина повернулся к Фрэнки: — Слышали о забастовках? Ученики и учителя протестуют против