Мои великие люди - Николай Степанович Краснов

А как не разговаривать, когда столько накопилось за день впечатлений. Никак нельзя! Если не разрешают с Людкой говорить, то хотя бы пошептаться с самим собой. Когда с самим собой говоришь — никто не услышит.

— Вот, оказывается, какое оно — Дивное. Тут хорошо. Сады кругом, огороды, поля, чибисник, лес. Тут все есть, чего нет в Городе. А в Городе есть все, чего нет в Дивном: троллейбус, фабрики, заводы, цирк. Здесь — одно, там — другое. Почему это так?

Где-то на улице загавкала собака, и Вовкины мысли пошли в другом направлении.

Страшно тут. Петух клевачий, трава жгучая, гуси щипачие, злющий пес у дядьки Хамыча, коровы с большущими рогами. А из лесу ночью, наверное, приходят разные звери. Может, они сейчас в саду. Позвать дядьку с ружьем, он бы им дал!

Прислушивается к ночным звукам. Кажется, и вправду кругом звери. На чибиснике кто-то свистит: свись-свись-свись. Кто-то лает по-собачьи: хав-хав, хав-хав, хав-хав. И шелест, и стук, и вздохи. А кто-то как ухнет: бу-у-у!

Вовка пододвигается поближе к бабушке. Но тут на огороде вдруг задребезжало: др-р, др-р, др-р, и он совсем всполошился:

— Вставай, баб! Проснись! Там кто-то пилит. Слышишь?

— Спи, спи. Это дергач.

Если бабушка не беспокоится, значит, дергач — зверь не страшный. Слипаются веки у Вовки, и уже сквозь сон он слышит, как кто-то закричал на кухне: чурюк, чурюк, чурюк.

— Баб, кто это?

— Чурюканчик… Спи, спи!..

Хочется ему спросить, а кто это такой — чурюканчик, но губы не слушаются. Он укрывается с головой, подбирает ноги: как бы не подобрался к нему тот, что на кухне кричит, да не укусил! И последнее, что слышит — шепот бабушки:

— Спи, спи…

6

Ребят разбудил утренний свет. Показалось, будто кто-то положил на щеки теплые ладошки. Интересно, бабушка это или мама? Протерли глаза: а это солнце, горячее и большое — во все окно. Ух как хорошо! И еще больше обрадовались, когда увидели друг друга: соскучились, пока спали.

— А мне снилось, что ты в Город уехал.

— Нет, — Вовка спешит успокоить Людку, — ночью я никуда не ездил, я был рядом с тобой.

А сам думает, что, если бы и надо было ночью куда-то поехать, он ни за что бы не поехал: и темно было, и пес кусачий гавкал, и какие-то чудовища бегали всю ночь.

— Людка, а кто это ночью на чибиснике вот так: бу-у-у!

— Это бучень. Птица какая-то.

— А я думал, медведь… А кто-то свистел, стучал и пилил.

— Это тоже птицы. Песни у них такие.

Все Людка знает, о чем ни спроси.

— А что это за зверь — чурюканчик?

— Ха! Какой же это зверь?! Он же маленький-маленький, как жучок. Завсегда у нас на кухне чурюкает.

— Эх ты! Маленький, а кричит, как большой! — удивляется Вовка. А он-то думал, что тут кругом живут страшные звери. Рад, что все страхи его напрасны и можно кругом ходить — и на чибисник, и в лес, и в поле. Никто не тронет. А враг только один — клевачий петух.

— Ура! — не может сдержать Вовка нахлынувшей радости.

— Ур-ра-а! — еще раз крикнули вместе и спрыгнули с кровати.

На столе их ждали блинцы со сметаной и компот, приготовленные бабушкой. Принимаются есть наперегонки — и не потому торопятся, чтоб все съесть как можно быстрее, а потому, чтоб поскорей выскочить на улицу — бегать с Тютиком, бодаться с бычком Мишкой, носить траву Зайке, ловить жуков, поливать огород, кормить гусей и уток, играть в квача, дразнить клевачего петуха. А кроме этого, что-то еще их ждет, неожиданное и удивительное, под стать этому светлому утру.

И Вовка готов на все. С Людкой можно куда угодно, с ней не боязно. Удивительно ему: и почему Людка все знает и все умеет, и почему она ничего не боится. Может, бабушка всему ее научила? Он тоже хотел бы все знать, все уметь и ничего не бояться. А бабушка времени все не находит, чтобы заняться с ним. Вот опять ей некогда, куда-то собирается. Вовка подходит к ней.

— Баб, куда это ты?

— Вчера бабка Параня меня встретила. Говорит: «Сваха, ты бы мне рассады ягодной дала!» Да вот чтой-то не придет никак. Пойду отнесу.

Бабушка укладывает рассаду в корзину, Вовка крутится возле. Кажется ему, что она брать его с собой не собирается. А так хочется пойти. Он заглядывает ей в лицо:

— Баб, ты меня от змеи спасла.

— Ну и что ж?

— Ты думаешь, я тебя не люблю?

— Ничего я не думаю.

— А ты меня возьмешь с собой?

— Пойдем, коли хочешь. Параня сказала, что у нее уже стручки на огороде…

Вот это да! Побежал к Людке поделиться новостью. Та к бабушке:

— А меня возьмешь? Я больше не буду тебя не слушаться. Возьмешь?! — И так обрадовалась, что притопнула ногой и запела:

Ой, дед плясал

И в лохань упал,

А в лохани вода,

Намочилась борода.

— Людка, а кого мы возьмем?

— Бабушку, сами себя и Тютика.

— А Тютика зачем? Он же гороху не ест.

Поскорей нарвали травы и налили водички Зайке, сбегали поглядеть, как растут ягодки, да еще полюбовались, как ласточки гнездо вьют. Лишь показалась бабушка из двери, они подхватили корзину с рассадой:

— Мы понесем!

Она им разрешает немного понести, потом приняла корзину на руку. Так идут через проулок, по выгону. Кто ни встретит, спрашивает:

— Куда это вы?

— Да вот клубничную рассаду Паране несем.

— А чей же это с тобой хлопчик? Неужто Вовка?! Ой-ей, как время бежит!..

Вовку все интересует: кто это такие, чьи это дома и куда ведет эта улица. Видит, гвоздь лежит на дороге, подбирает — пригодится во дворе прибить. Нашел гайку, какую-то еще железячку — кладет в карман: пригодится для дяди Витиного трактора.

Пришли к бабке Паране, а дом ее на замке. Ни на огороде нет хозяйки, ни у соседей. Сказали, на хутор к дочке ушла.

— Что же нам делать? — задумалась бабушка. — Она же придет только к вечеру.

У Вовки на этот счет есть свое мнение:

— Надо идти горох есть!

— Сиди! — сердится бабушка. — Я думаю, что нам делать с рассадой: обратно нести или здесь оставить…

— А давайте мы ее посадим! — предлагает Людка. — Бабка придет, увидит.

— Давайте посадим! — подхватывает Вовка. — А потом будем горох есть, да?

— Ах какие вы у меня молодцы! — обнимает их бабушка. — А ну-ка, несите лопату и грабли! Вон они за сараюшкой.

Работа закипела. Бабушка облюбовала местечко у