За каждый метр - Андрей Лисьев

«Противотанкистов» они находят в гараже трансформаторной подстанции посреди двора. Гараж пустой. Бальзак трет промасленные руки ветошью и принимает поздравления Прозы спокойно. Командир противотанковой батареи недавно получил Звезду Героя России.

– Да нечего мне рассказывать, – сокрушается Бальзак, – так, ребятишек обучаю.

Проза замечает в темном конце гаража противотанковую пушку «Рапира».

– За всю зиму один раз позвали опорник заптурить – и все.

Неловкое молчание затягивается. С одной стороны, Бальзаку надо работать, ему не до пустых разговоров, с другой – и Проза уже несколько устал от впечатлений.

– Но песню-то мы споем? – Бекас понимает, что разговор не состоится, и пытается разрядить затянувшееся молчание.

– Что за песню? – удивляется Бальзак.

– «В Одессу Костя заходил…» – поет Бекас.

– Конечно, споем! – улыбается противотанкист.

Бекас отводит Прозу назад на ППУ.

– Мне бы к «раизовцам» попасть, – просит Проза Аляску.

– На передок не пущу, выйдут с задачи – увидитесь. Завтра. Или послезавтра. А пока возвращайтесь в «Шато».

12.25

У командира саперного взвода Коростеля плечи такие широкие, что голова кажется маленькой. Когда он с пассажирского сиденья рядом с водителем оборачивается к Прозе, на его плече виден красный шеврон СССР. УАЗ-«буханка» пробирается по городским улицам.

– А почему символика СССР так популярна? – спрашивает Проза. – Вот вы, к примеру, не можете скучать по советскому прошлому. Разве тогда могло быть лучше?

– Конечно, скучаю, – не соглашается Коростель. – Страна была великая. Развалилась. А развал ни к чему хорошему не приводит!

Прозу удивляет такой аргумент.

– Вот футбол, – продолжает Коростель. – Когда Россия проигрывает, мы болеем за белорусов и украинцев. Нам не в падлу. Одна ведь страна была.

– В подкорке одна страна осталась?

– Ну да!

– А сапером почему решил стать?

– Папа – сапер.

– Династия?

– Да. Дедушка тоже военный, не сапер, правда. И потом – работа реально интересная. Кто идет впереди разведки? Саперы!

Коростель некоторое время собирается с мыслями и продолжает:

– Саперное дело – это фантазия! Только фантазией все ограничено! Какими только средствами не управляем, с какими только минами не работаем! И ставим, и снимаем. И при движении, и при отходе. Сейчас весь зоопарк НАТО к нам пожаловал. А там очень интересные задачки встречаются.

– Например?

– Вчера только разбирались. М70 – американская система дистанционного минирования, кассета выстреливается из 155-миллиметровой гаубицы. Противотанковые мины нам насовали – ходили снимать.

«Буханка» саперов сворачивает к дому, то ли коттедж, то ли дача. Ворота немедленно распахиваются. Машина въезжает под навес.

– Перекусим и дальше поедем, – объявляет Коростель Прозе и, обернувшись к часовому, довольно пожилому тощему и белобрысому бойцу, говорит: – Вот – Леха! У Лехи праздник каждый день! Одиннадцать дней не бухал! Двенадцать дней не бухал!

Проза ищет кабинку туалета и осматривает двор. Шесть соток, крошечный сад, яблони скоро зацветут, в углу за сараем на возвышении бассейн, забитый мусором. Все сырое, после дождей размокшее – мусор, земля, стволы яблонь, дрова в дровне. Над забором возвышается соседская голубятня, но птиц не слышно.

Глава 4

За таким командиром…

12.30

Двое часовых с автоматами за спиной, отвернувшись от шлагбаума, изучают запрещенный на войне телефон. Ни Кречета, ни Прозу, вышедших из-за кустов, часовые не замечают. Весенняя зелень в сосновом бору прорезалась лишь пару дней назад, и видимость в лесу хорошая. Толстый и худой, мысленно обзывает Проза часовых – и подныривает под шлагбаум. Кречет деликатно покашливает. Бойцы вздрагивают, оборачиваются, толстый испуганно сверкает очками и сует смартфон в разгрузку.

– Вы знаете, кто я? – обращается к нему Кречет.

Этот часовой явно старший, по крайней мере, на нем бронежилет и каска. Второй – худой, с черной козлиной бородой и черном же свитере, доверия не внушает.

– Не-а, – отвечает толстый.

– Доложите «Шато», что прибыл Кречет.

Часовые переглядываются.

– У вас рация есть?

– Есть. – Чернявый за антенну вытягивает из кармана штанов рацию и ловко подхватывает отвалившийся зарядный блок. – Только… это… Батарейка села.

– Эх! – тяжело вздыхает Кречет. – У вас же расстояние явно меньше четырех километров, зачем максимальную мощность использовать?

Худой в смущении крутит колесико мощности:

– Нас сменят скоро. Товарищ?..

– Подполковник. – Кречет смотрит на часы.

Чернявый оглядывает его и Прозу с недоверием.

– Я – заместитель командира полка по вооружению. Это вы копали? – Кречет тычет пальцем в окоп для стрельбы с колена, вырытый на откосе лесной дороги рядом со шлагбаумом.

Окоп рыжеет отвалами песка.

– Я! – отвечает толстый.

– Положение для стрельбы с колена принять! – командует Кречет.

Часовой неловко прыгает в окоп и мешкает, не желая пачкать колени.

– Ничего не умеют! – кривится Кречет, обращаясь к Прозе.

– Почему нет секторов для стрельбы? – спрашивает он затем часового. – Вы сейчас – грудная мишень. И если сюда зайдет ДРГ и вас не застрелят сразу, то обстреляют из гранатомета – и… вы «двухсотый». Это же безопасность!

Кречет оборачивается к худому, тот косится на окоп по другую сторону дороги, тоже без секторов для стрельбы.

– Буду идти назад через два часа – чтобы сектора были готовы. Проверю!

Кречет направляется в глубь леса.

– И замаскировать! – шепотом подсказывает ему Проза.

– И замаскировать! – командует Кречет часовым.

Жизнь в лесу кипит. Каждая рота оборудует себе землянки: копают, рубят и таскают бревна.

– Приедет комдив – трахнет вас. – Кречет безошибочно угадывает сержанта – командира взвода.

Высокий, похожий на киноактера разгоряченный работой брюнет снимает куртку и остается в одном свитере. Молчит, изучает лицо Кречета с беспокойством.

– Что тут у вас где?

– Спим все в землянке первого взвода, второму делаем крышу, третьему копаем.

– Близко! Советую эти две недоделанные землянки использовать под склад, баню, что угодно, а для жилья выкопать подальше.

Сержант молчит.

– Окопы для техники когда копать начнете?

Сержант молчит.

– Выделите отделение, я укажу, где копать капониры. Завтра первые «четверки» прибывают. – Кречет имеет в виду БМД—4.

– Есть!

– Мерзнете? – Кречет спускается в единственную целую землянку.

Боец, отделывающий лопатой ступени, сторонится.

– Нет, – отвечает сержант из-за спины Прозы.

Они заходят в землянку втроем. Все ее пространство занимают грубо сколоченные нары в два уровня, ногами ко входу. Слева – печь. Справа на стене на деревянных опорах уложены автоматы.

– Перепрошили газовую печку в дровяную. – В голосе сержанта сквозит гордость.

– Красавцы, – сдержанно хвалит его Проза.

– В умелых руках и хер – балалайка, – говорит Кречет.

Они выходят наружу, зам по вооружению внимательно изучает накат землянки и печную трубу.

– Ночью коптер поднимем с тепляком, осмотрим район.

К кому обращается подполковник – непонятно. Кречет и Проза идут дальше. Сержант решает, что больше не нужен начальству, и возвращается к своим бойцам, роющим землянку.

Среди сосен стоит КамАЗ. Кречет замечает: из-под грузовика что-то капает.

– Водителя мне найдите! – кричит зам по вооружению двум бойцам, которые мимо несут бревно.

Пока один отдыхает, удерживая бревно вертикально на земле, второй боец убегает. Кречет морщится, рассматривает капли на песке под днищем КамАЗа.

– Не можем найти водителя! – солдат возвращается с тем же сержантом – командиром взвода.

– Залезьте в кабину и заведите двигатель! – командует Кречет.

Сержант лезет, двигатель скрежещет.

– Не заводится, – сконфуженно докладывает тот.

– Если руки растут из жопы, то это – ноги. – Зам по вооружению жестом требует освободить кабину, когда сержант выпрыгивает, Кречет забирается в КамАЗ.

У него двигатель заводится. Подполковник прислушивается к звуку работающего мотора, изучает панельную доску. Через две минуты выключает и выбирается наружу.

– Скажите водителю, у него шланг на выходе из расширительного бачка лопнул, антифриз вытекает. После обеда жду КамАЗ в ремроте. И наряд выписать на «Шато»!

Сержант кривится:

– На каждое бревно наряд?

– Ага, – отвечает Кречет, – мы не в Херсоне. Здесь тыл. Требуют порядок.

Он оборачивается к Прозе и трясет пальцем у него перед носом:

– И солярку гражданским машинам так просто уже не отгрузишь!

Проза усмехается. Ему все равно. Позавчера его «Ситроен» завяз в песке по самое днище, разведчики вытащили минивэн руками и отогнали на парковку в Луганск.

12.50

Неподалеку у большой палатки зам по тылу Синица разговаривает с кашеваром, рядом под тентом стол и лавки, в метре от них коптит костерок.

– Через час построение батальона. Здесь подождем, – предлагает