Ангелы Суджи - Владимир Дмитриевич Пронский

‒ Я ‒ тоже.

Сержант ушёл, и Громов за ним, а Земляков подумал, вспомнив объяснения Силантьева: «Как всё хорошо на словах получается, но как будет на деле? ‒ И подумал о Громове, на которого сейчас посмотрел с другой стороны: ‒ Вот ведь как вырос культработник, а недавно стихи Есенина читал, теперь же, глядя на Силантьева, и голос командирский прорезался, и повадки обозначились. Видимо, понравилось командовать».

Прошло несколько минут. В предрассветном тумане они изучали здание с единственным входом по центру и двумя пожарными выходами с торцов, и не видели, чтобы в нём обозначалось хоть какое-то движение. Будто оно давно вымерло. Всматриваясь в туман разбитыми окнами на обоих этажах, здание выглядело совершенно безлюдным, но в какой-то момент в нём будто мелькнул слабый свет.

‒ Чего мы ждём-то? ‒ капризно спросил Жуликов. ‒ Дождёмся, когда рассветёт и дроны появятся.

‒ Видел хотя бы их в тумане? ‒ спросил Земляков и усмехнулся.

‒ Не в тумане, но видел ‒ невелика новость, и даже стрелял по ним.

‒ Будут тебе и дроны, только позже ‒ денёк ясным намечается. Замучаешься прятаться от них, а сейчас мы пока недоступны им, ‒ успокоил Сергей и на минутку задумался, совсем некстати перенёсся в воображении домой.

Именно в такие ранние минуты Екатерина всегда просыпалась и шла на кухню готовить завтрак, и Сергей никогда не понимал её. Ему бы хватило 15–20 минут, чтобы проснуться, переделать все дела и выскочить на улицу. Но Екатерине надо порыться в шкафчике с крупами, промыть крупу в нескольких водах, потом залить обязательно холодной водой, а пока вода нагревалась и закипала, она занималась собой. Когда же каша была готова, готовила бутерброды с сыром, заваривала либо какао, либо кофе и приглашала мужчин завтракать. Они к этому времени только успевали разлепить глаза, и как обычно прибивались к столу, когда каша остывала. Но времени выражать недовольство не оставалось, надо спешно завтракать и разбегаться по делам. Жена с сыном уходили на учёбу и работу, а он, когда стал фермером, был предоставлен сам себе, в душе выражая недовольство ранним для себя завтраком, после которого обычно не знал, чем занять себя. Потом дела находились, но все они были неспешные, заранее продуманные. Это только в посевную да уборку целыми дня пропадал на поле, а в остальное время ‒ вольный казак. Вот и сейчас подумал: «Ну и чего спрашивается, в такую рань ломанулись? А разведку хотя бы проводили, скрытое наблюдение вели?». Он не считал себя шибко военным, но даже он понимал, что и к чему, и каким местом, как говорится, кто думает.

Наконец-то прозвучала команда Громову от комвзвода:

‒ Начинайте! Проверим, есть ли там кто-нибудь или давно драпанули!

И сразу же заработала огневая поддержки, и под её прикрытием с двух сторон один за другим ломанулись штурмовые группы к боковым пожарным дверям. Дверь Землякова оказалась запертой изнутри, но это ничего не значило, так как окна выходили и на противоположную сторону здания. И они не стали терять времени. Подбежали к угловому окну с фасада, Земляков метнул в окно гранату, а Жуликов с Макариковым подсадили его. Хоп ‒ и он внутри. Заглянул в одну комнату ‒ пустил очередь вдоль стен, во вторую ‒ вторую очередь. Выскочил в коридор ‒ везде чисто. Мелькнула чья-то тень и голос Громова:

‒ Свои!

Земляков вернулся, за руки втянул в окно Максима с Романом.

‒ Поднимаемся. Вы по своей лестнице, а мы по своей! ‒ крикнул Земляков Громову.

‒ Вы страхуйте, а я вверх пойду, ‒ проявил инициативу Макариков и, взяв автомат наизготовку, осторожно поднялся на второй этаж, а Жуликов с Земляковым за ним.

Макарикову даже стрелять не пришлось, когда каблуком высадил одну дверь, а дверь напротив валялась на полу, с «мясом» сорванная с петель. Осмотрели ещё несколько комнат ‒ везде чисто.

‒ Ну и чего мы добились? ‒ спросил Земляков у подошедшего Громова.

‒ Нам приказали ‒ мы выполнили. Не переживай. За этим зданием ещё одно здание и тоже двухэтажное, с подвалом. Какой-то новый украинец построил. В подвале у нациков опорный пункт с выходом к лесу.

Откуда знаешь?

‒ Разведка дроноводов доложила. Так что, считай, одно здание отбили, а теперь есть приказ отбить следующее.

‒ Так неинтересно! Даже стрельнуть не удалось! ‒ сделав обиженное лицо, хныкнул Жуликов.

‒ Ничего страшного, боец, у тебя всё впереди ‒ настреляешься до икоты! ‒ знающе сказал младший сержант Громов.

38

К следующему зданию выдвинулись по прежней схеме. Оно стояло с побитыми окнами, даже низкое окно в полуподвальное помещение было разбито. А вообще-то здание как здание, не особенно и выгодное по расположению ‒ стоило так уж за него цепляться.

‒ Кто-то здесь уже побывал! ‒ заметил Земляков. ‒ Наполовину разбито и забор повален.

‒ Здание здесь единственное такое. А побывали те, кого мы сменили. Два дня здесь стояли, ‒ отозвался Громов.

‒ Вот именно, что стояли. А что сделали?

‒ Окна же разбили, фасад покоцали. Сейчас бы танк сюда, да теперь почти не используют их из-за дронов. Выдвинься он сюда, так и стрельнуть не успеет.

‒ Как быть? ‒ спросил Земляков.

Громов успокоил:

‒ Сейчас должны доставить противотанковые мины. Одну-вторую в подвал закинут, так вся эта коробочка поднимется на воздух. Наше дело огнём сапёра прикрыть.

Земляков слышал, что умельцы наловчились забрасывать мины в блиндажи, в окна первые этажей ‒ поражение гарантированное, но не представлял, как это делается. Спросил у Громова:

‒ Это уметь надо. С бухты-барахты не получится.

‒ Очень просто, ‒ ответил тот горделиво и со знанием дела. ‒ На минах ТМ 62 с обычном взрывателем техника подрывается, а в данном случае используют часовой взрыватель МВЧ 62 с задержкой от 30 до 120 секунд. За это минимальное время надо использовать мину по назначению, а то ‒ сам понимаешь…

‒ На воздух взлетишь?

‒ Вот именно. Обычно сапёры мины подбрасывают.

‒ Интересный момент. Откуда знаешь-то?

‒ Без вас тут немного изучал это дело. А не знаешь его, так самому и соваться не надо. А сунешься ‒ потом долго будешь в облаках летать.

В этот момент с сержантом вышли на связь, он выслушал и ответил:

‒ Всё понял. Выдвигайся. ‒ И своим бойцам: ‒ Сейчас из-за детского сада выдвинется боец с миной ‒ прикрываем его до сброса мины и после.