Первая командировка - Василий Ардаматский

Граве эта история рассмешила, а Пухлый промолчал. И тогда Павел Владимирович сказал серьезно:

— Но однажды содранная с меня шкура напомнила мне о деле. Не займемся ли им? Вальтер, расскажи коротко о состоянии сделки.

— Вы же, отец, все знаете... — попытался возразить Самарин, но отец так глянул на него, что он мгновенно вынул из кармана блокнот и приготовился рассказывать.

— Так положено, господа, — обратился Павел Владимирович к гестаповцам, — когда идет крупная сделка, время от времени мы должны окидывать взором всю картину сделки.

— Первый этап сделки на сумму десять тысяч... — начал Самарин, нарочно не назвав валюту.

— Десять тысяч чего? — тотчас последовал сердитый вопрос Павла Владимировича.

— Долларов.

— Так и надо было сказать. Господа, извините меня, но я прерву изложение нашей сделки: нам, я вижу, следует объясниться. Господин Граве назвал меня сегодня сверхосторожным отцом осторожного сына. Я ответил, что отсутствие осторожности опасно всегда и во всем. Но как я это понимаю? Вот только что мой сын не назвал валюту. Небось из осторожности? Да? — Самарин кивнул.

— А эта осторожность уже глупость. А вот вы, — Павел Владимирович обратился к Пухлому, — когда нас знакомили, не назвали своего имени — вот это осторожность необходимая, и я ее оценил. Зачем мне знать ваши фамилии? Мне в нашей ситуации важно испытывать к вам полное доверие. А что касается тайны нашей сделки, то я хочу заверить вас, господа, что в ней, в этой тайне, я заинтересован гораздо больше вас и вы должны это понимать. Поэтому давайте проведем наше дело на основе взаимного доверия, а не подозрительности. Согласны?

Пухлый кивнул. За ним — и Граве.

— Значит, общая сумма первой нашей сделки десять тысяч долларов. Продолжай, Вальтер.

— Половина суммы уже вручена клиентам. Сегодня фирма вручает вторую половину и соответственно возвращает расписку за первую. Соответственно клиенты сегодня вручают фирме товар.

— Кстати, товар упакован? — деловито спросил Павел Владимирович.

— Да. Так просил ваш сын, — немного тревожно ответил Граве, он, наверно, подумал, что глава фирмы снова захочет смотреть товар.

— Покажите, пожалуйста, как это сделано, — попросил Павел Владимирович.

Граве принес из другой комнаты аккуратный ящичек, окантованный железными лентами и перехваченный чемоданными ремнями с ручкой.

Павел Владимирович встал, подошел к ящику и приподнял его.

— Не так уж тяжело, — усмехнулся он. — Вдвоем дотащим.

— Вес точный, как было обусловлено.

Павел Владимирович снова сел за стол:

— Продолжим нашу работу. Итак, мы обязаны вручить вам вторую половину суммы. Вальтер, возьми в чемодане, в кармане крышки.

Самарин принес и положил на стол завернутую в бумагу пачку долларов.

— Упаковка наша, — смеялся Павел Владимирович. — Будете считать или поверите, как я, что вес правильный?

— Верим, — тихо произнес Пухлый и повернулся к Граве: — Уберите.

Граве унес деньги в другую комнату.

— Таким образом, — серьезно сказал Павел Владимирович, — с первым этапом нашего дела покончено, и мы со свободными руками беремся за дело новое. Наша фирма предлагает новый этап на общую сумму пятьдесят тысяч долларов. В случае успешной договоренности и по второму этапу, наша фирма оставляет за собой право предложить и дальнейшее развитие дела. Но принимается ли вами первая предельная сумма? — Павел Владимирович, как продавец на торгах, поднял над столом карандаш и ждал, смотря то на Пухлого, то на Граве.

— Мы уже сообщили вашему сыну — принимается. Но у нас возникло сомнение в справедливости нынешней цены... — Граве посмотрел на Пухлого и продолжал: — Поэтому вес товара в расширенном варианте не будет больше нынешнего в пять раз. Понимаете?

— А во сколько же раз будет больше? — настороженно спросил Павел Владимирович.

Пухлый молчал.

— Может, вы тоже решили содрать с меня шкуру и предлагаете вес меньше нынешнего?! — со злой усмешкой спросил Павел Владимирович.

— Вам известно, на что идут эти средства? — опросил Пухлый,

— О да, сын мне говорил, и дело это, конечно, благородное, но почему, господа, вы хотите быть благородными за мой счет?

— По новой сделке мы дадим товара по весу в три раза больше нынешнего! — решительно заявил Пухлый.

— В четыре, — мгновенно парировал Павел Владимирович и снова поднял карандаш.

— Здесь все-таки не базарный торг, — поморщился Пухлый.

— Извините меня, господа, но всюду, где действует коммерсант, торг неизбежен, и я не вижу в этом ничего предосудительного. Вы отстаиваете интересы свои, а мы — свои. Итак, в четыре раза. Да?

— Нет, — еле слышно, точно устав от происходящего, ответил Пухлый и даже сделал движение, будто хочет встать. — В три, и ни грамма больше. Вам все равно это выгодно, и вы это прекрасно знаете.

— Договоримся, господа, — холодно ответил Павел Владимирович. — Каждый свои выгоды подсчитывает сам. Три с половиной... и кончаем этот утомительный спор. — Павел Владимирович вынул из кармана платок и вытер вспотевший лоб.

— Нет... — Пухлый стал подниматься из кресла.

— Подождите! — почти крикнул ему Павел Владимирович. — Дайте мне подумать... — Он взял у Самарина блокнот и начал делать на нем какие-то подсчеты, бормоча: — Ну орешек попался!.. Ну орешек!..

Но вот, еще раз взглянув на свои записи, он швырнул блокнот на стол.

— К сожалению, у меня нет времени торговаться, — тяжело вздохнул он и добавил: — Во второй раз я убеждаюсь, что в гестапо работают железные коммерсанты. Но разрешите два вопроса. Первый — если наша фирма идет на ваши условия, могу ли я рассчитывать на продолжение нашего дела?

— Ну видите?! — рассмеялся Пухлый. — Вы себя выдали! Вам конечно же наши условия выгодны, иначе зачем вам продолжать дело?

— Коммерсант, не добивающийся для себя выгоды, идиот! — отрезал Павел Владимирович. — Но должен заметить, что я принадлежу к той же партии, что и вы, не идти на какие-то уступки попросту не могу, тем более зная, на что у вас идут эти деньги. Но все-таки ответьте на мой вопрос

— Продолжение нашего дела вполне возможно, — твердо ответил Пухлый.

— Второй вопрос — не можете ли вы взять на себя деформацию товара до полной видимости лома? Я не хочу подводить ни себя, ни вас.

Пухлый кивнул на ящик:

— В этой партии все так и сделано.

— Последнее — вы хотите получить аванс под будущие наши дела?

— Договоримся позже, — ответил Пухлый, — когда выясним наши возможности.

— Но когда? Когда? Вы учтите, что для этого я должен оставлять здесь сына, а мне его жизнь тут уже стоит многих денег.