Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

– А ты считал, во что обойдется реклама? Это будет дорого, натянуть сову на глобус.

– Не придется ничего натягивать. Технология – это не реклама. Технология позволяет трактовать книгу вот этого Балашова так, что люди ахнут – вот же он, долгожданный новый Толстой. Потому что прочитать его книгу все равно нынче некому. Он сложный автор, а мне такой и нужен.

– Зачем? У него сомнительные связи, все эти его чекисты советские, его приятель – вообще темная лошадка, и с Афганистаном – мутная история. Вляпаемся в связь с террористом… Если все дело в технологии, то зачем нам именно он? Он даже со своей агентшей, этой потной Грюн, рассорился. Она предлагает Кукиса, чем он тебя не устроил?

– Ты не понимаешь, технология работает, когда ее субъект неуловим. Сознание обывателя – это лист бумаги. Если на нем нарисовать линию и сложить лист десять раз, получится многогранник. То есть Толстой. Поняла?

– Нет. Я матшколу не оканчивала.

– Ночью почитай учебник в интернете. Это отлично, что в биографии пятна. Отлично, что он – не какой-то там либерал, Венедиктов или Эгерт. И уж тем более не мелочь пузатая, кукис-мукис. Он же вообще украинский. На хрен нам такой бесполезный актив? Они прозрачны, как целлофановые пакеты. А тут – и КГБ, и террористы, и Германия, и Кавказ. Матрица! То, что мне надо. Кстати, этот Балашов не так слаб, ты совсем не знаешь русских. А пора бы. Этот тип хоть не уверен в своих силах, зато убежден в собственной миссии. Так что это настоящий русский материал. Сто́ящий.

Латышка покачала мальчишечьей головой. Она осталась при своем мнении, что напрасно Балашову было сказано про Нюрнберг. А в марте, на съезде, он узнает и про другое…

Кальтенберг подсел к ней, обхватил за плечо и с силой прижал к себе:

– Но ты же за ним наблюдаешь, слушаешь, щупаешь? Если он не пройдет тест на лояльность, то ему же хуже… Ну и расспроси у Грюн поподробнее, чем ей приглянулся этот Кукис.

В конверте Игорь обнаружил тысячу пятьсот пятьдесят евро и билет до Кельна в поезде ICE, в первом классе. Отбытие – послезавтра с утра… «Почему именно пятьсот пятьдесят? Почему не пятьсот и не шестьсот? Как исчислила меня Кальтенбергова арифметика?» – задавал себе вопрос Игорь, пока не вспомнилась ему старая шутка – «это чтобы ты спросил». Но остались вопросы и посложнее…

Глава 12

Клагевитц в Германии. Интерес к Балашову

Берлин. Февраль – март 2022 года

Зимой, после возвращения из Афганистана, Клагевитц мотался между родным Гамбургом, Бонном, Берлином и Мюнхеном. Жизнь проходила в поездах. Германия изменилась так, как меняется близкий человек, которого годами не видел. Из зрелого красивого бюргера этот субъект – Германия – превратился в старика, дряхлеющего от часа к часу. Это проявлялось в разном, но самое сильное переживание возвращенцу доставила железная дорога, тот самый Дойче Банн. Поезда раз за разом опаздывали на полчаса, на час, на часы. Электрички отменялись. Кондукторы изменились, тип вальяжного и добродушного усача исчез. Усы опустились, пожухли, мимика выдавала нервозность и подозрительность. Шафнеры опасливо озирались, двигаясь по перронам и в поездах, перемещались стайками, начали хамить. А пассажиры при подъезде к крупным городам сосредотачивались – как выяснил Клагевитц, они боялись «черных», то есть новых беженцев из Африки, они боялись бритоголовых, то есть правых радикалов, а едва ли не пуще этой напасти они боялись леваков, «автономов». Хулиганья развелось – как в Рио, ножи по карманам – у каждого первого, как когда-то – зажигалки. А ножи – не кастеты. Но Клагевитц, как и многие бюргеры, все же ездил поездами. Так все же легче, чем на автомобиле – все автобаны по чьей-то злой воле разом встали из-за ремонтов полотен. «Путин виноват», – пошутил Клагевитц однажды, говоря с коллегой. Тот даже не улыбнулся. «Летай самолетами „Люфтганзы“. Пока можно», – хмыкнул коллега по фамилии Людвиг и добавил, что Германия готовится к войне. «С чего ты взял?» – искренне удивился Христоф. Он столько войны видел в Афганистане, что исчерпал готовность видеть войну здесь, в Европе. Украина – куда ни шло, и этого хватит. Все-таки тяжело настоящему немцу принять то, что Германия снова может воевать с русскими. Не дай бог! Однако коллега был сух и неумолим в логике. «Иначе зачем ремонтировать все шоссе разом? Зачем готовить из них взлетные полосы?» Что касается «Люфтганзы», то это предложение Клагевитц, при всей его вере в Германию, воспринял как злую шутку. Каждый третий день – отмена рейсов, веерные забастовки – то диспетчеры, то секьюрити, то носильщики. Нет, увольте. С какой стороны ни погляди, а Германия изменилась и изменялась. И совсем не в лучшую сторону. Она превращалась в «фольксваген», только албанской и марокканской сборки.

Замечание коллеги о войне с русскими Клагевитц не оставил без внимания, это зерно легло во взрыхленную почву. Подозрение, которое у него возникло в Афганистане, в дни бегства союзников президента Гани, обрело направление и остроту, как стрела становится стрелой, когда на лучину насажен наконечник. Американцы начали новую большую игру, и его, Христофа, страна может стать легкой фигурой в их комбинации. А если это гамбит и Германия – жертва? Ведь американцы даже не предупредили Берлин о том, что так поспешно выведут войска с Гиндукуша. Это теперь Клагевитц знает наверное. И то, как это было, он видел своими глазами. Люди падали с взлетающих бортов. Да. А еще он знает, что борты шли почти пустыми и везли не вполне военные грузы. Опиум – это ведь груз не вполне военный… Опиум – это средство внебюджетного самообеспечения операций разведки. ЦРУ. Или не опиум, а все-таки лазер? Или даже не лазер, а как раз то, что интересует Эмиля Кранца, который руководит отделом, занятым ядерными, химическими, биологическими угрозами?

И вид нынешней Германии, и слова коллеги побудили Клагевитца заняться поиском ответа на тревожащий его вопрос: а что, если комбинация американцев не в том, чтобы создать трудности русским и китайцам в Азии и не дать им строить железные дороги к портам Индийского океана, через Каспий в Азербайджан, в Турцию, в Европу? Что, если Украина – это только затравка для того, чтобы избавиться и от русских, и от немцев? Оказалось, что на этот счет в прессе намолото немало теорий. Меньше – в статьях немецких авторов, которые либо политкорректны и лояльны к американцам, либо недостаточно конкретны (sachlich) для придирчивого к этому основному качеству