Волчье логово - Александр Омильянович

Однако этот день принес Штангеру еще одну неожиданную новость, которая вывела его из равновесия и сильно обеспокоила.

Когда после завтрака он начал работать, на его столе зазвонил телефон. Какой-то незнакомый голос попросил его, лейтенанта Штангера, явиться в комнату номер семьдесят девять. На вопрос, с кем он говорит, незнакомец вежливо ответил, что он новый офицер в штабе разведки и хотел бы поговорить с ним по одному интересному делу.

Штангер пошел. В комнате номер семьдесят девять он увидел за столом рослого, еще молодого гауптштурмфюрера СС. Воротник его мундира украшала металлическая эмблема СС — «Мертвая голова»; на обшлагах, отделанных серебристым материалом, хорошо виднелась надпись: «Служба СС». Штангер, выкрикнув положенное «Хайль Гитлер!», с любопытством осмотрел эсэсовца.

— Лайсберг, — представился тот. — Прошу садиться, герр лейтенант. Курите? Прошу. — И предложил сигареты.

Штангеру сразу не понравился этот человек. Закурили. Перед офицером СС лежала толстая панка с документами, в которой он долгое время рылся, не обращая внимания на Штангера.

— Слушаю вас, герр гауптштурмфюрер. Вы хотели со мной поговорить?

— Вы спешите? — опросил эсэсовец и, оторвавшись от бумаг, внимательно посмотрел на Штангера.

— Живем в такие времена, когда нет смысла спешить, но каждая минута дорога.

— Не совсем так, герр лейтенант. Не совсем так! — Он встал, прошелся несколько раз по кабинету, потом снова присел, всмотрелся в Штангера и спросил: — Вы офицер для специальных поручений у майора Завелли?

— Так точно.

— А сколько лет вы работаете в военной разведке?

— Десять.

— Это немалый стаж. А можно опросить, за что вас наградили Железным крестом? — поинтересовался эсэсовец и указал пальцем на его грудь.

— Прошу извинения, герр гауптштурмфюрер, но я хотел бы знать: я что, на допросе? — в свою очередь спросил Штангер, иронически взглянув прямо в глаза Лайсбергу.

Эсэсовец рассмеялся, отбросив назад свои густые русые волосы. Потом встал из-за стола, сел рядом со Штангером и сказал:

— Интересно, господин Штангер. Сколько бы раз я ни беседовал с вашими коллегами, всегда они мне задавали этот же вопрос. Не является ли это доказательством того, что каждый из вас имеет что-то на своей совести? — прищурил он глаза. — Однако ближе к делу. Вы мне нравитесь, господин Штангер…

— Спасибо, мне приятно это слышать, — отпарировал Штангер.

— Я познакомился с вашим замечательным прошлым. Знаю, за что вы получили Железный крест. А что бы вы сказали, если бы я предложил вам работать в разведке СС?

— Честно говоря, ваше предложение для меня так неожиданно…

— Я говорю вам это совершенно серьезно.

— Я сейчас не готов дать вам ответ. Я должен подумать…

— Вы член национал-социалистской партии?

— Нет, но по своим убеждениям я национал-социалист.

— Похвально. Видите ли… — Эсэсовец подбирал слова. — Абвер переживает старческий маразм. Назрела необходимость «освежить» его состав. Произошло то, что должно было случиться и что вы хорошо знаете. Многие ваши офицеры были только разведчиками, да и то плохими, но не многие из них были преданы фюреру и нашей идее. Это, конечно, к вам не относится. — И в подтверждение своих слов он театрально замахал руками. — Я хорошо познакомился с вашим прошлым и результатами вашей работы. Я практически знаю о вас все! — Лайсберг пронзил взглядом Штангера, а тот, в свою очередь, посмотрел ему прямо в глаза. — Вы столько лет работаете, хорошо знаете всех офицеров и майора Завелли. Буду с вами откровенен: не все здесь надежные… Отсюда просачиваются важные сведения к врагу… Так что любое ваше замечание об офицерах вашего Центра, любая тень подозрения будут для нас… очень ценными. Я думаю, мы понимаем друг друга, герр лейтенант?

Штангер закурил новую сигарету и, скользнув взглядом по начищенным сапогам эсэсовца, его мундиру, знакам различия и лицу, глубоко задумался.

— Я жду ответа, господин Штангер, — торопил его Лайсберг.

— Да-да, именно об этом я сейчас и думаю… Если быть совершенно откровенным, господин Лайсберг, я никогда об этом не думал. Хорошо или плохо я выполнял свои обязанности, но мне никогда не приходило в голову, что кто-то из офицеров мог быть изменником.

— Я вас понимаю. Товарищеская солидарность — дело серьезное, однако офицер разведки должен везде усматривать деятельность врага. Не все, с кем я здесь разговаривал, придерживаются такой же точки зрения, как и вы… — Лайсберг понизил голос и с многозначительным видом поднял палец. — Вы, как офицер по специальным поручениям, немало могли бы рассказать о Завелли, Фриватте, Хайдене и других…

— Герр гауптштурмфюрер, прошу мне верить, но действительно в этот момент мне не приходит в голову ничего такого, что могло бы вызвать подозрения относительно кого-нибудь из наших офицеров…

Эсэсовец не спускал с него глаз, лицо его помрачнело.

— Если я правильно понял, вы не принимаете моего предложения, — процедил он сквозь зубы. — А если я займусь и повнимательнее изучу некоторые проблемы, вернее, некоторые неясные вопросы, связанные лично с вами?

— Со мной? С интересом все это выслушаю! — с нескрываемым удивлением ответил Штангер.

— Напрасно вы так самоуверенны, господин Штангер! — Голос эсэсовца стал твердым и грозным. — Например, дело об убийстве вами лейтенанта Бланке в шифровальной комнате… На мой взгляд, этот вопрос требует более основательного изучения. Даже после двух лет… Дальше… Убийство вами заключенного Михалика. Это все я напоминаю лишь мимоходом, ибо таких не совсем ясных дел, связанных с вашим именем, гораздо больше…

Штангер рассмеялся, с трудом скрывая охватившее волнение. Наклонив голову, он как можно спокойнее произнес:

— Я в вашем распоряжении, герр гауптштурмфюрер.

Лайсберг встал со стула и, в свою очередь, добавил:

— Вы, надеюсь, понимаете, что о нашей беседе никто не должен знать? У вас будет еще время обо всем подумать. Я рассчитываю на вашу интеллигентность. Когда вы обдумаете мое предложение, приходите ко мне. Вы не будете жалеть об этом. Ручаюсь…

— Я подумаю, господин Лайсберг. Никогда в жизни я не поступал опрометчиво.

Лайсберг на это ничего не ответил. Проводив Штангера до двери, он закрыл ее на ключ.

Ошеломленный услышанным, Штангер шел по коридору, скрипя зубами: «Фашистская свинья, подлец, негодяй и преступник!… Бланке, Михалик, следствие… Так вот в чем заключается здесь работа этих молодчиков из СС! Ищут подозрительных, собирают компрометирующие материалы против Завелли и других. Вербуют себе союзников… Хорошо, пусть обвиняют друг друга. В таком случае я им помогу. А что, если поступить в разведку СС? Что на это скажет Центр? Надо все обдумать. Спокойно. Или это будет конец моей деятельности, или появятся новые перспективы?…