Волчье логово - Александр Омильянович

Рано утром раздался телефонный звонок. Хайден сообщил, что ночью американо-английские войска высадились в Нормандии. Это было 6 июня 1944 года.

Перед самым обедом в Беловеж приехала Хелен в сопровождении двух сотрудников института имени Геринга. После короткого телефонного разговора со Штангером она остаток дня провела в охотничьем домике на совещании у директора Рагнера. Со Штангером они договорились встретиться вечером за ужином в ее комнате.

Весь день в разведцентре царило необыкновенное оживление. Все только и говорили о высадке союзников, слушали короткие, скупые сообщения главной ставки фюрера, изучали карту Франции и высказывали прогнозы о дальнейшем развитии военных событий.

* * *

Встреча была обычной для влюбленных, Они громко говорили обо всем, о чем воркуют после долгой разлуки влюбленные, Хелен включила радио и вентилятор, потом выглянула в коридор проверить, не следит ли кто за ними. Плотно прикрыв дверь, она села на кушетку рядом со Штангером.

— Я думаю, здесь не подслушивают? — шепнула она.

— Думаю, что нет, но радио пусть будет включено. Я тебе должен столько рассказать…

— Я тоже.

Штангер обнял ее, поцеловал и долго шепотом рассказывал о том, какая обстановка сложилась вокруг него в Беловеже, о таинственной группе во дворце, о неудачном нападении Никора на автомашину. Хелен внимательно слушала его. Она курила сигарету за сигаретой, но не прерывала Штангера. А когда он кончил рассказывать о событиях последних дней, спросила:

— Что ты решил делать в связи с подозрениями Лайсберга? Ведь это сейчас самое важное!

— На всякий случай предупредил Никора, чтобы находился недалеко от Беловежа. Всю ночь и сегодняшний день ломал голову, думая о беседе с Лайсбергом и предостережении Хайдена. Я пришей к единственному выводу, и ты, думаю, согласишься с этим. Пока это всего лишь шантаж и попытка СС терроризировать нас. По-моему, я не ошибаюсь. Если б они имели конкретные доводы против меня в истории с Бланке, Фляйнертом и другими, то они со мной вообще бы не разговаривали. Так ведь?

— По логике вещей — так. Однако помни, Анджей, гестапо, чтобы убрать человека, не надо иметь никаких доводов. Бдительность и еще раз бдительность! Нельзя, чтобы тебя захватили врасплох. Надо признаться, что я тоже в подобной ситуации…

— Ты? — удивился Штангер.

— Да. Наш военный отдел возглавил офицер СС, дрянь несусветная. В институте он сейчас имеет больший вес, чем сам профессор Дервиц, который, как тебе хорошо известно, и сам ярый гитлеровец. До меня дошли слухи, будто этот офицер особенно интересуется мною, и, кажется, не только он. В мое отсутствие в моей комнате произвели обыск. Сделано это было очень аккуратно и умело, но я все-таки узнала об этом. Обо мне расспрашивали в гестапо всех соседей, которые живут на первом этаже особняка. Их спрашивали, кто ко мне приходит, не замечали ли они чего подозрительного и так далее. И хотя им под угрозой смерти было приказано молчать, они мне все же рассказали об этом. Террором и издевательствами эсэсовцы хотят удержать все, что рушится. Анджей, я больше не могу! Это все слишком долго тянется. У меня сейчас так расшатались нервы, что я буквально едва держусь на ногах. Постоянное напряжение… Если пойдешь к Никору — я с тобой.

Штангер еще крепче прижал ее к себе.

— Извини меня за минутную слабость, — прошептала она. — Прикури мне сигарету… Я помогу тебе разгадать загадку, над которой ты уже несколько дней ломаешь голову.

— Ты имеешь в виду эту особую группу?

— Да! Если мы нанесем по ней удар, то это будет наша последняя операция, ибо у нас под ногами, как говорится, уже горит земля. Эта группа имеет весьма романтическое кодовое название «Траум» — мечта. Уже несколько лет по приказу Гитлера эта группа осуществляет секретное строительство укрепрайонов, оборонительных линий, штаб-квартир главного командования и аэродромов. Во главе этой группы стоит инженер-полковник Рихард Зеллгер, офицер ставки Гитлера и его доверенное лицо, приятель Гиммлера, Геринга и Кейтеля. Ты еще с ним не познакомился?

— Еще нет, а хотел бы.

— Он иногда ходит в гражданском. Среднего роста, возраст — около шестидесяти, лицо полное, высоко подстриженные светлые волосы…

— Ты его знаешь? — заинтересовался Штангер. —

— И неплохо. Потом расскажу о своем знакомстве с ним. Это гитлеровец-фанатик. Один его сын, офицер СС, входит в состав личной охраны Гитлера, а другой сын работает у генерала Вальтера Шелленберга. У Зеллгера две слабости: любит выпить и неравнодушен к девочкам…

— Зачем их сюда прислали? — горя нетерпением, прервал он ее рассказ.

— Через несколько недель на Востоке начнется буря, и это для тебя не секрет. В штаб-квартире Гитлера некоторые считают, что русские не предпримут наступления, однако на всякий случай приказано строить две новые оборонительные линии и запасные аэродромы. Первая линия — Неман, Свислочь, Буг, северная граница полесских болот и восточная граница Беловежской пущи; вторая — Бебжа, Нарев, граница Восточной Пруссии. Готовятся железобетонные бункеры для орудий и станковых пулеметов, противотанковые рвы, заграждения, минные поля, волчьи ямы и все, что можно еще придумать. И конечно, аэродромы. Если русские доберутся сюда, то эти линии, особенно первая, должны их задержать. Там работают тысячи пленных, строительные батальоны. И всем этим руководят полковник Зеллгер и его штаб. Отсюда вся эта секретность и усиленная охрана, ибо они уже не доверяют старым кадрам — военной разведке.

— А как ты познакомилась с Зеллгером?

— Это произошло несколько дней назад. Он руководил строительными работами в Восточной Пруссии и с разрешения Геринга должен был выяснить некоторые вопросы в нашем институте. Последнее время Зеллгер торчал в Восточной Пруссии. Он усилил полосу обороны около Гижицко между озерами Негоцин и Кисаяны, треугольник линий укреплений в районе Лидзбарка, форты в первом поясе Мазурских озер. Все это я узнала от него. И все это теперь знает наш Центр. Теперь Зеллгера прислали сюда. Сколько жизней на его совести! Тысячи людей умерли от голода и истощения на стройках, которыми он руководил…

Хелен замолчала. Штангер, всматриваясь в тлеющий в темноте огонек сигареты, глубоко задумался. Как узнать планы этих двух оборонительных линий, предназначенных задержать наступление советских войск?…

— Что ты придумал? — нарушив молчание, спросила Хелен.

— Пока ничего. Разные мысли лезут в голову. Предстоит какая-то сногсшибательная операция… Я поставил Центр в известность о том, что мне грозит провал. Жду, что там решат. Однако независимо от решения Центра мы должны поймать в свои сети Зеллгера и вырвать у него планы этих оборонительных линий.

— А как?

— Этого я еще и сам не знаю. Думал кое-что сделать помощью Никора, однако ничего не получилось. Никор напал на машину, но никого живым взять не удалось. Я хотел даже ночью снять часового на этаже, вломиться в кабинет Зеллгера, подорвать сейф, захватить ценные документы — и в лес…