Разведотряд - Вячеслав Демченко

Секундное замешательство его товарищей, оставшихся наверху…

И взбурлившая чёрная гладь поглотила и обоих диверсантов, и их доверчивого приятеля. Как в омут. Треснули автоматные очереди, вспарывая донный мрак вдогонку нырнувшему вслед за командиром боцману; но пойди, разгляди там чего…

Стрельнуть туда, куда канул их приятель, немцы не решились. Их товарищ SS-shutz был здоровяк, вполне мог и управиться с русским. И действительно, не успела вода утихомириться, как снова вскипела в том месте, где в последний раз мелькнули подошвы немецких кованых ботинок.

Но вырвался из воды русский…

— Donner… — не успел до конца выругаться один из фашистов, зато звонко выругался шмайсер другого.

Но всё равно: русского уже не было. Вместо него на бетоне заскакала граната с деревянной ручкой, явно позаимствованная из подсумка их товарища. Взрыв заставил обернуться часового с другого конца шлюза и провести изумлённым взглядом две камуфлированные фигурки, улетавшие во тьму.

В следующий раз гранатный разрыв сверкнул уже в амбразуре дота.

Из второй бетонной «грибной шляпки» выскочили двое караульных с криками: «Russischen Diversanten!»

Но, оказалось, железные скобы, ведущие из воды, имеются и с этой стороны шлюзовых ворот, и наверху их объявился лысый кряжистый «Der Kosak» с мокрыми отвислыми усами. А на уровне фольклорного брюшка у него был советский автомат с рожковым магазином…

Теперь в одном бетонном «грибке» коротко и расчётливо отгавкивался немецкий MG-42 в руках Войткевича, а в другом, сидя под амбразурой и растянув к себе витой шнур микрофона, декламировал Ортугай:

— Лодочный фарватер — канал «F 9»!.. — Время от времени боцман отвлекался, чтобы пальнуть из новоприобретённого солдатского «люгера» в пятнистую фигурку на парапете шлюза. Если, конечно, её не успевала ещё смести очередь из дота Войткевича.

Волна, пригнанная немецкой субмариной, плеснула в рифлёное железо массивных ворот и откатилась. Невидимая лодка осталась ждать у шлюза, как гигантская горбуша на нересте, в ожидании открытия пути…

Огненное погребение

Унтер-инженер завороженно следил взглядом за «зибелем».

Оправдывая своё название, быстроходный паром на глазах набирал ход, взрывая перед задранным баковым трапом-аппарелью всё больший и больший белый бурун, поднимая волну, шумно лижущую бетонные берега канала. Выскочил в агатовое озеро, специально обустроенное для разворота или отстоя малых грузовых барж, и его зубчатый нос нацелился на пару рельс, полого ведущих к погрузочной конструкции электротали…

— Schießen Sie, sofort schießen Sie… Стреляйте, идиоты! — совершенно по-граждански заверещал инженер, окончательно убедившись, что «зибель» не только не захвачен эсэсовцами охраны, но даже и не остановлен, и окончательно разгадав бесхитростный маневр русских.

После секундной заминки и недоумённых переглядываний рабочих, у которых табельные маузеры, как обычно, оставались в казарменных оружейках, и эсэсовцев — совсем недавно идиотами их инженер назвал как раз таки за намерение стрелять — треснули один за другим винтовочные выстрелы и наконец густо застрочили шмайсеры.

Но и поздно, и без толку: только искры засверкали на поднятом стальном трапе, который на глазах разрастался и наращивал ход…

Штормовая волна, шипя, хлестнула на пологий бетонный берег, днище «зибеля», сыпля искрами, заскрежетало на стапельных рельсах. Ещё мгновение — и поднятый трап экскаватором загрёб штабель двухсотлитровых бочек. Грохоча и подскакивая с тяжёлым гулом полной тары, синие бочки с топливом раскатились во все стороны.

С феерическим громовым раскатом лопнула первая белая вспышка, словно фотографический магний. Вторая — ещё ярче; третья… Взвились и раскатились под бетонным куполом пещеры золотые клубы пламени, тут же чернея и свиваясь в багровые жгуты дыма. Несколько бочек, уже охваченных пламенем, словно пресловутые колеса Иезекииля, вкатились в распахнутые ворота склада боеприпасов.

До главных взрывов, когда сработают боеголовки торпед, сотни мин и артиллерийских снарядов, оставалось ещё какое-то время, но это уже никак не могло утешить покойного унтер-инженера. И всех, кто не успел прыгнуть в воду и нырнуть глубоко-глубоко…

Туапсе. Штаб КЧФ. Особый отдел

Подполковник НКВД Георгий Валентинович Овчаров затушил пальцем окурок в лилово-розовой, из местного самоцвета вырезанной, пепельнице. Сизый дымок, курясь, взвился над столом. Написал в углу наградного листка «Не возражаю». Вложил в папку представление к ордену Красной Звезды, с пометкой «посмертно». И закрыл папку: «Громов И. И., гвардии рядовой инженерно-саперной роты 136-ой гвардейской, зачислен во 2-ой разведотряд штаба КВЧФ 15 марта 1942 г.».