Военные истории - Валентина Никитина

Маленькая Рита чаще всего сидела у окна и смотрела на улицу. А однажды она так уснула, но вскоре ее кто-то тронул за плечо. Она обернулась, там стоял отец. Рита только хотела закричать от радости, но он приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала. Потом он позвал ее в коридор, где были большие до самого потолка встроенные шкафы, в которых хранилось всякое барахло. Он открыл один из них и показал, что Рите нужно там спрятаться и тихо сидеть, пока не придет мама. Рита проснулась от крика, кто-то очень громко звал ее. Она не поняла, почему она сидит в шкафу, накрытая старым тряпьем. В квартире находились какие-то незнакомые люди. Елена, увидев дочь, начала ее обнимать и плакать, а милиция расспрашивать, что она видела. Но Рита ничего не могла рассказать, кроме того, что приходил ее папа. Лишь Елена поняла, в чем дело, остальные решили, что девочка от страха, преступника приняла за своего умершего отца. Оказалось, что в квартире в это время убили ее тетю, срезали самые жирные куски с ее тела, и, осмотрев квартиру, где никого больше не было, ушли.

В Ленинграде началось людоедство. За людоедов блокадники принимали людей со здоровым румянцем на лице. Их делили на два вида: те, кто предпочитал свежее мясо, и пожиратели трупов.

Как-то Елена с дочкой в выходной поехали на рынок, чтобы выменять на вещи что-то из продуктов. Там продавались пирожки. В кои-то веки можно было купить пирожок! Откусив кусок пирога, Елена тут же выплюнула, и, выхватив пирог у дочери, выбросила их.

Зимой трупы были везде. Когда первый раз Рита увидела грузовик, доверху набитый трупами, она закричала: "Мама, смотри — люди шевелятся!". Нет, они не шевелились, просто от сильных порывов ветра качались свесившиеся руки и ноги. Постепенно глаз привык к обледенелым мертвецам. Каждый день специальные похоронные бригады прочесывали подъезды, чердаки, подвалы домов, закоулки дворов и вывозили трупы на ближайшие кладбища. … В районе Пискаревского кладбища рыли огромный глубокий ров, складывали туда штабелями трупы, сверху прокатывали катком, опять складывали и опять прокатывали, и так несколько слоев. Потом засыпали землей.

Рита теперь оставалась одна в большой квартире, пока мама была на работе. Елена пыталась устроить дочь в детский сад, где хоть как-то кормили. Однако, заведующая, увидев Риту, рослую девочку, отказалась ее брать, по возрасту было не положено. Иногда Елена брала с собой Риту на работу. Но и там было не лучше. Холодно и страшно. Постепенно Рита привыкла оставаться дома одна, а при тревоге спускалась в бомбоубежище. Там она познакомилась с девочкой Таней, которая была старше ее, и жила с ней в одном доме. Они подружились. Таня тоже была одна, мама умерла от голода, а отец на фронте, за него она получала пенсию. Танька была шустрой и не унывающей, как она выживала, одному Богу известно. Рита брала с нее пример, теперь и Елена была более спокойна за дочь. Однажды они сидели дома, а Рита, как всегда смотрела в окно. Она видела, как в соседний подъезд зашел военный, а потом быстро вышел.

— Смотри- ка, к кому-то военный пришел, а дома нет никого, — сказала она с сочувствием. Таня подошла к окну:

— Папка! Папка! — закричала она и выбежала из квартиры.

Рита видела, как Таня догнала военного, и тот, обхватив ее, поднял на руки и стал кружить. Обнявшись, они пошли домой. Рита заплакала от вида чужого счастья. Через несколько минут к ней вбежала счастливая Танька и позвала к себе. Там был уже накрыт стол, а там …. Хлеб, сало, тушенка…, а на печке варилась настоящая пшенная каша. Ритке, даже от запаха плохо стало. Хорошо, что во время пришла Елена и объяснила, что желудок отвык от нормальной еды, и человек может умереть от заворота кишок. Танькин отец получил отпуск на два дня и перед уходом, попросил девочек и Елену держаться вместе, оставив им свой паек и аттестат.

Как-то Таня решила навестить своего одноклассника, которого давно не встречала в бомбоубежище. Они с Ритой пошли к ним домой. Еще в подъезде они почувствовали странный, тяжелый запах. На верхнем этаже, в полумраке виднелись огромные куски мяса, подвешенные на крюках к потолку. В квартире было много людей, а на столах стояли миски с белым мясом. Все ели молча. Женщина, увидев девочек, заплакала и сказала: "Это мой Васенька…". Танька, сообразив, в чем дело, дернула Риту за руку и они, выскочив из квартиры, стремя голову, побежали к себе.

Проныра — Танька, на какой-то больничной помойке набрала гнилых картофельных очисток, Елена варила суп, белую клейкую жидкость, которую ели. Но дальше было еще хуже.

Уже в конце ноября ничего необычного не было в том, чтобы увидеть лежащего на улице мертвеца. Декабрь: зима входила в свои права, и теперь частота возможных встреч с покойниками зависела от длины пройденного тобой пути и от того, шел ли ты по проспекту или же передвигался по «занюханной» боковой улочке. Трупы выносили из жилых домов, сбрасывали из окон нижних этажей, складывали в нежилых помещениях.

Теперь они жили в Таниной квартире на втором этаже, потому что подниматься выше не было сил. Однажды Елене пришла с фронта похоронка на Таниного отца. Она пришла домой, где лежали голодные полуживые девочки, села на стул и заплакала. Они встали, обняли ее и стали плакать вместе. Елена, взяла себя в руки, нельзя сейчас говорить о похоронке, и из горсти крупы, что дали на работе, устроила приготовление обеда. Она понимала, эта весть может убить Таню, которая из неугомонной девочки стала превращаться в безразличную старушку. Ситуация была такая, что для того, чтобы выжить, нужно было вставать и действовать. Это было самое главное — найти в себе мужество, силу и волю.

Неожиданно Рите снова приснился отец. Ей снилось, будто он стоит на воде и, улыбаясь, машет рукой, показывая, что это вовсе не страшно и даже весело.

Приближалась весна, а с ней и надежда, что все закончится.

Счастье пришло вместе с приездом дяди Жени. Когда из рюкзака он достал булку, Рита запихала ее в рот, а мама, плача, стала вырывать ее изо рта, крича «Нельзя есть все сразу». Действительно после такого голода нельзя было съедать все сразу, надо