Пир победителей - Николай Борисович Макаров

– Со Смушкевичем советую вам не очень-то дружить, – говорил Драчёву Травоедов. – Всё-таки евретос, а Испания очень далеко от СССР, мало ли, с кем он там мог снюхаться.

– Лев Алексеевич! – стонал в ответ Павел Иванович.

– Это не я говорю, а наш новый начальник. Он, как и Вовченя, внимательно следит за вашим кругом общения.

– Чаще всего я общаюсь с маршалом Чойбалсаном. Надеюсь, он ещё не разоблачён в том, что работает на японскую разведку?

– Вы напрасно кипятитесь, Павел Иванович. Анатолий Алексеевич, в отличие от Вовчени, дельный специалист.

– А вот я с лётчиком Грицевцом тоже общаюсь, весёлый и остроумный парень. Нельзя?

Для дивинтенданта Драчёва наступили горячие денёчки. Требовалось организовать размещение и снабжение пополнений, и он великолепно справлялся с новыми задачами, во многом благодаря помощи со стороны маршала Чойбалсана. Спасибо тебе, брат!

В начале июня Драчёв находился в городке Тамцаг-Булак, где отныне располагался штаб, и комбриг Кущин, ставший начальником штаба после ареста Малышкина, обратился к нему:

– Товарищ дивинтендант, прошу вас никуда не уезжать.

– А что такое?

– Как говорится, «я пригласил вас, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор».

– Как ревизор? – продолжил сцену из гоголевской комедии Драчёв. – Да ещё, поди, с секретным предписанием?

– Я не шучу, – вздохнул Александр Михайлович. – Комдив Жуков, любимчик Ворошилова, очень резкий товарищ. Служил в Белорусском военном округе под командованием Уборевича и с тех пор, как того чирикнули, старается доказать, что не имел с ним никакой дружбы. Так что, нас ждёт испытание пострашнее японского. В вашем ведомстве всё настолько идеально, что мы хотим вами заслоняться.

– Понятно, – засмеялся Драчёв. – Вот не было заботы, так подай. Я как будто предчувствовал, сегодня ночью мне приснились две огромные крысы, пришли, понюхали и ушли.

– Что, правда? Крысы?

– Да нет, это же слова Городничего.

– У вас хорошее настроение. Пожалуйста, сохраняйте его.

Ревизор прилетел на следующий день, его встретили на взлётной полосе, познакомились с ним и сопровождающими:

– Здравствуйте, товарищи! С благополучным прибытием. Командир Особого пятьдесят седьмого корпуса комдив Фекленко Николай Владимирович.

– Комдив Жуков. Направлен к вам с инспекцией.

– Начальник штаба Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армии командарм второго ранга Штерн.

– Ну, вас-то мы знаем, Григорий Михайлович. Поздравляем с присвоением очередного воинского звания.

– Спасибо. Сейчас я направлен сюда в качестве представителя главного командования. Мне поручено отвечать за координацию действий Красной армии и Монгольской народно-революционной армии.

– Начальник политотдела тридцать девятого Сибирского стрелкового корпуса, полковой комиссар Никишев. Михаил Семёнович.

– Начальник штаба комбриг Кущев Александр Михайлович.

– Помощник командира пятьдесят седьмого Особого корпуса по материальному снабжению дивинтендант Драчёв Павел Иванович.

– Комбриг Богданов. Командир тридцать седьмой стрелковой дивизии. В качестве наблюдателя.

– Распоряжайтесь, товарищ комдив, – приказал Штерн Жукову, будучи самым старшим по званию в этой компании.

И как это ему удалось стать командармом? Ну да, Испания… Там он целых полтора года служил главным военным советником при республиканском правительстве, потом ненадолго мелькнул здесь, пораспоряжался да и улетел на Дальний Восток. С Драчёвым у него почему-то сразу сложились неприязненные отношения. Штерн считал его тыловой крысой, не нюхавшей пороха, даже не поинтересовался боевым прошлым Павла Ивановича в годы Гражданской войны. Вот и сейчас глянул с презрением в своих еврейских глазах, будто снизу обведённых тушью.

– Начальник штаба, докладывайте обстановку, – обратился Жуков к Кущеву, и тот почему-то смутился, как школьник, вызванный к доске, а он не выучил урока.

– Сразу должен оговориться, что обстановка до сих пор недостаточно изучена, – зачем-то пробормотал Александр Михайлович.

– То есть как это?! – мгновенно вспыхнул ревизор, и Драчёв со смехом представил себе, как этот Хлестаков сейчас закричит: «Да какое вы имеете право! Да как вы смеете! Да вот я… Я прямо к министру! Вот ещё! Смотри ты, какой… Дайте, дайте мне взаймы!»

– Для нас полной неожиданностью стало превосходство японских истребителей… – продолжал бормотать Кущев, заранее проигрывая сражение с ревизором. – Но к нам прилетела группа из сорок двух лётчиков-асов во главе с Героем Советского Союза Смушкевичем, из них семнадцать лётчиков также носят звание Героев Советского Союза, имеют опыт войны в Испании и Китае, сразу приступили к передаче боевого опыта другим пилотам, реорганизовали и укрепили систему воздушного наблюдения, оповещения и связи. И теперь в небе не японцы гоняются за нашими, а наши асы – за японцами. Благодаря этому, обстановка налаживается.

– Смушкевич! – произнёс Штерн с уважением и выпятил нижнюю губу.

– Так точно, Смушкевич, – обрадовался Кущев.

– Что ж, я знаю его по Белорусскому округу, – сказал Жуков.

Они уже покинули взлётную полосу и вошли в штабную юрту.

– А вот дивинтендант Драчёв готов доложить ситуацию со снабжением, – ни с того ни с сего предложил Александр Михайлович.

– Не надо, – отмахнулся ревизор. – Давайте карту.

Кущев стал показывать линии и стрелки боевых действий, Жуков ещё больше нахмурился и гневно спросил:

– Комдив Фекленко, вы что, управляете войсками, находясь на расстоянии ста двадцати километров от поля боя?

Тут пришло время пыхтеть Николаю Владимировичу, который, как и начальник штаба, вмиг проиграл ревизору:

– Сидим мы здесь, конечно, далековато.

– Да уж конечно!

– Но у нас район событий не подготовлен в оперативном отношении. Впереди нет ни одного километра телефонно-телеграфных линий.

– А командный пункт подготовлен?

– Тоже нет.

– Посадочные площадки?

– Нет.

«Однако этот Жуков тот ещё жук, – подумал Павел Иванович. – Вон, как обжигает вопросами». И ему тоже сделалось страшновато, хотя по его ведомству никак не могло поступить каверзных вопросов, всё чин-чинарём. А вдруг задаст что-нибудь эдакое? Ну нет, нам пальца в рот не клади!

– А что делается для того, чтобы всё, чего сейчас нет с утра, к вечеру появилось? – спросил ревизор и вдруг посмотрел на Драчёва, который никак не мог считаться ответственным за командные пункты и посадочные площадки.

– Вы меня спрашиваете? – растерялся Павел Иванович и стал лихорадочно листать в уме страницы из Гроссер-Кошкина. В таких случаях надо отвечать то, что первое придёт в голову, а главное, говорить спокойно и уверенно. И Драчёв спокойно ответил:

– Думаем послать за лесоматериалами и срочно приступить к оборудованию КП.

– Срочно приступить… – проворчал Жуков и с яростью швырнул карандаш на карту. – Вы были в районе боевых действий?

– Я отвечаю за снабжение и не должен появляться на передовой, – сердито ответил Павел Иванович.

– За снабжение! – хмыкнул ревизор. – В тылу все отсиживаетесь!

– Я был в районе боевых, – вмешался Никишев.

– Полковой комиссар? А что же остальные? Безобразие! Комдив Фекленко, немедленно выезжаем с вами на передовую и там