Пир победителей - Николай Борисович Макаров

– Тогда пусть принесут таких же цагаан идээ, какими ты угощал меня в день нашего знакомства, – улыбнулся Драчёв, и Чойбалсан рассмеялся:

– Вот чёрт какой! Цагаан идээ ему! Сейчас принесут столько, что тебе придётся их ховать в карманы.

И всё произошло, как предрекал Повелеваныч. В августе в Монголию вошла 7-я мотоброневая бригада под командованием полковника Фекленко, она дислоцировалась на юго-востоке вокруг городка Замын-Удээ, и в сентябре японцы не решились на полномасштабное наступление. Число советских военных городков в МНР постоянно росло, и в монгольском языке даже появилось новое слово «гордоок».

От наступления японцы отказались, но от провокаций на границе нет, и если в 1937 году их было вдвое больше, чем в 1936-м, то в 1938-м вдвое больше, чем в предыдущем. И в плен они стали попадаться не только в виде рядовых, но и вполне себе офицеры, которые вовсе не требовали предоставить им необходимые инструменты для совершения харакири и не объявляли голодовку, а лопали всё, что им давали, даже научились говорить и «баярлала», и «спасибо».

– Ну что, морды? – спрашивал их Травоедов. – Рады, что в плен попали, а не на тот свет? Рады, говорите!

– Рады, – кивали они головами.

– То-то же, а теперь повторяйте за мной. – Он брал алюминиевую миску, начинал стучать по ней ложкой и орать во всё горло: – Банза-а-а-ай!

– Банза-а-ай! – кричали пленные.

– Япона ма-а-а-ать! – орал уполномоченный Особого отдела.

– Япона ма-а-а-ать! – вместе с ним кричали японцы.

– Лев Алексеевич, – вздыхал Повелеваныч, – зачем вы издеваетесь над пленными?

– Я что, их бью? Калёным железом прижигаю? – возражал Травоедов. – Нет, я заставляю их кричать то, что им самим приятно орать. А зачем они на нас лезут? Зачем лейтенанта Панчишина убили?

– Они люди подневольные, подвластны приказу.

– А как же мировое интернациональное движение? Ну уж нет, товарищ дивинтендант, они могли сразу в плен сдаться, а не когда их заставили.

В феврале 1938 года на груди у Драчёва засияла новенькая, только что учреждённая серебряная медаль с ярко-красной звездой и двумя андреевскими крестами – «ХХ лет РККА». Награда юбилейная, но её выдавали не абы кому, а «лицам кадрового командного и начальствующего состава Красной армии, прослужившим в рядах РККА двадцать лет, и заслуженным перед Родиной участникам Гражданской войны и войны за свободу и независимость Отечества». И то, что Повелеваныч получил её в числе первых награждённых, вызывало сильнейшее уважение. Травоедов настолько оказался впечатлён, что проникся к Драчёву полным доверием, вплоть до того, что по секрету сообщал ему, кто и когда репрессирован:

– Вы Ляпина знали?

– Какого?

– Альберта Ляпина, латыша.

– Может, не Ляпина, а Лапина? Не только знал, но и воевал под его командованием, гнали с ним вместе колчаковцев до самого Иркутска. Герой Гражданской войны.

– Об этом лучше теперь забыть.

– Как это забыть? Да вы что! Гражданскую войну забыть? Да я за неё вот эту медаль получил на днях!

– Гражданскую войну забывать нельзя, а вот про Лапина лучше не вспоминать.

– То есть как не вспоминать?

– А так. Оказался предателем, в мае прошлого года арестован и в сентябре покончил с собой в тюрьме, опасаясь дальнейших разоблачений.

– Да вы что!

– И Сергеев.

– Что Сергеев? Тоже?!

– В мае арестован, в сентябре расстрелян. Работал на японскую разведку, доносил япошкам о наших перемещениях.

– Евгений Николаевич?! Не может быть!

– И не такое раскрывается, Павел Иванович. Сергеев тоже был вашим военачальником?

– Непосредственным. Я под его командованием Омск брал. А Омск, знаете ли, не хрен собачий, столица Колчака!

– Об этом никому не говорите, Павел Иванович. Я вам искренне желаю добра и не хочу, чтобы вы пострадали следом за ними.

Подобные известия выбивали почву из-под ног. Когда здесь, в Монголии, Чойбалсан расправлялся со своими недругами, можно было не обращать внимания: это их дела, пусть сами разбираются. Но то, что стало твориться на Родине с тех пор, как Ежова назначили наркомом внутренних дел, не укладывалось в голове и вызывало сомнения в правоте органов госбезопасности. И почему Сталин с этим мирится?

Травоедов время от времени продолжал подбрасывать дровишек в огонь:

– А комкор Путин?

– Путина я не знаю. Может, не Путин, а Петин?!

– Да, простите, Петин. Был вашим руководителем?

– Разумеется. Под его руководством мы довели Сибирский военный округ до образцового состояния.

– Павел Иванович! Не говорите никому, кроме меня, об этом.

– Что, тоже арестован?

– И расстрелян. Вместе с двумя сыновьями.

– Как? С обоими?! Да за что же?!

– За то, что враг народа. Материальные средства направлял не по назначению. Аэростаты строил без разрешения сверху. И многое другое. Вы под его руководством аэростаты строили?

– Не строил, но изучал досконально всё, что касается их производства.

– Надеюсь, не за особое вознаграждение?

– Лев Алексеевич!

– В вас я уверен. Давно наблюдаю. Вы сама неподкупность.

– Да вы уж наблюдайте.

– Я наблюдаю. И поверьте, знаю, кто может быть японским шпионом, а кто нет.

– Послушайте! Ведь Петину сам Врангель предлагал перейти в белую армию. Обещал ему высокий пост. А Николай Николаевич, знаете, как ответил?

– Павел Иванович, не надо!..

– Нет, вы послушайте. Он ответил так: «Близок час разгрома Врангеля, и я призываю всех, кто сражается в его рядах, перейти на сторону Красной армии, единственной, которая воюет за интересы русского народа. А представители Антанты и высшего белогвардейского руководства всегда успевают благополучно сбежать за границу».

– О чём сейчас говорить, если ваш Петин признан врагом народа и расстрелян?

– А я считаю, это трагическая ошибка. Николай Николаевич с первых же дней революции взял сторону советской власти, он разработал успешную Шенкурскую операцию, образцовую! Его перебрасывали с фронта на фронт, и всюду он быстро наводил порядок и обеспечивал успех. Сам Ленин называл его в числе лучших военспецов, сражающихся на нашей стороне. И уверяю вас, он был идеальным руководителем Сибирского военного округа после окончания Гражданской войны… Да, понимаю, вы опять скажете, что поздно. Но вернуть честное имя никогда не поздно.

– Но не сейчас, подождите хотя бы годик-другой, – искренне посоветовал Травоедов, намекая на грядущее смещение Ежова и конец ежовщины.

– Спасибо за совет, Лев Алексеевич, я ценю вашу дружбу. Последнее, что хочу сказать: разве партия ошибалась, когда награждала таких, как Петин, высшими орденами республики? Или всё-таки ошибочным было решение об аресте и расстреле?

– Тухачевский тоже был награждён и Боевым Красным Знаменем, и орденом Ленина.

– Бог с ним, с Тухачевским, под его руководством я не воевал и не работал.

– И слава богу, Павел Иванович! И пожалуйста, не распространяйте больше таких