Мемуары младенца - Олег Батлук

В тринадцать лет я впервые попал на море. В полузакрытый ведомственный пионерлагерь, в котором готовили морских котиков. Ладно, котиков не готовили, но некий отбор существовал.

Из своей первой поездки на море я запомнил кипарисы, зарницы и девочку с ногами.

Имя девочки я забыл. В памяти остались только ее ноги как олицетворение всей девочки. Такая девочка – синекдоха.

В тринадцать лет я уже начал подозревать, что ноги девочкам даны не только для ходьбы. А еще – для ослепления очей и сведения с ума.

У нас с ней было все серьезно. Однажды в кладовке я поцеловал ее в нос, а она меня в плечо. В кладовке было очень темно, и мы немножко промахнулись.

Всю смену девочка с ногами дефилировала передо мной в каком-то магическом сиянии. Возможно, меня просто слепило солнце – курорт все-таки. Возможно, что-то ярче него.

Все шло к тому, что я уеду из этого лагеря глубоко женатым человеком. Ну, по меркам тринадцатилетних. Я даже написал своей избраннице что-то страшно лирическое в альбом (тогда у девочек были альбомы), как Пушкин Смирновой.

За несколько дней до окончания смены мы большой компанией сидели под теми самыми кипарисами и наблюдали те самые зарницы. Даже у двоечников на глаза наворачивались стихи. И тут моя девочка с ногами подошла ко мне и неожиданно сказала:

«Знаешь, что? А ты ведь не Олег Батлук».

«А кто?» – робко поинтересовался я.

«Ты – Олег Б…дь».

И она захохотала. И сияние вокруг нее мгновенно исчезло.

Раньше ее смех казался мне звоном маленьких колокольчиков в лапках добрых белочек. В тот раз он напоминал нездоровый кашель старых болезненных гномиков.

В ее понимании это была классная шутка. Игра слов, звукопись. Возможно, потом она стала известной поэтессой. Оставим этот полемический вопрос на суд потомков.

В тот момент надо мной нависла реальная угроза проходить остаток смены «Олегом Б…дью»: известно, как в подростковой среде прилипчивы прозвища.

Но, к моему удивлению, кроме девочки с ногами никто не засмеялся.

Более того, девочка с глазами сказала:

«Фу, как глупо».

У девочки, которая это сказала, были удивительные глаза: с длинными ресницами, широко распахнутые, такие глаза-бабочки.

Я посмотрел на нее и вдруг подумал о том, как я мог всю смену не замечать этих невероятных крылатых глаз.

Из лагеря я уезжал глубоко женатым на девочке с глазами.

И с наглядным доказательством того, что зеркало души – это все-таки не ноги.