Галич Александр - Александр Аркадьевич Галич

Спрашивайте, мальчики, спрашивайте!

Спрашивайте, мальчики, спрашивайте,

Спрашивайте, спрашивайте!

<1966?>

Песня про майора Чистова

Посвящается… доблестным органам Комитета государственной безопасности, в благодарность за их вечные опеку и внимание.

Я спросонья вскочил — патлат,

Я проснулся, а сон за мной,

Мне приснилось, что я — атлант,

На плечах моих — шар земной!

И болит у меня спина,

То мороз по спине, то жар,

И, с устатку — пьяней пьяна, —

Я роняю тот самый шар!

И, ударившись об Ничто,

Покатился он, как звезда,

Через Млечное решето

В бесконечное Никуда!

И так странен был этот сон,

Что ни дочери, ни жене

Не сказал я о том, что он

Этой ночью приснился мне!

Я и сам отогнал ту боль,

Будто наглухо дверь забил,

И к часам десяти ноль-ноль

Я и вовсе тот сон забыл.

Но в двенадцать ноль-ноль часов

Простучал на одной ноге

На работу майор Чистов,

Что заведует буквой «Г»!

И открыл он моё досье,

И на чистом листе, педант,

Написал он, что мне во сне

Нынче снилось, что я атлант!..

<1966?>

Вальс-баллада

про тёщу из Иванова

«Это, в общем, подлинная история. Слово «Поллок», которое в этой песне произносится, означает фамилию американского художника-абстракциониста Джексона Поллока» (фонограмма).

_____

Ох, ему и всыпали по первое…

По дерьму, спелёнутого, волоком!

Праведные суки, брызжа пеною,

Обзывали жуликом и Поллоком!

Раздавались выкрики и выпады,

Ставились искусно многоточия,

А в конце, как водится, оргвыводы:

Мастерская, договор и прочее…

Он припёр вещички в гололедицу

(Все в один упрятал узел драненький)

И свалил их в угол, как поленницу, —

И холсты, и краски, и подрамники.

Томка вмиг слетала за «Кубанскою»,

То да сё, яичко, два творожничка…

Он грамм сто принял, заел колбаскою

И сказал, что полежит немножечко.

Выгреб тайно из пальтишка рваного

Нембутал, прикопленный заранее…

А на кухне тёща из Иванова,

Ксенья Павловна, вела дознание.

За окошком ветер мял акацию,

Билось чьё-то сизое исподнее…

— А за что ж его? — Да за абстракцию.

— Это ж надо! А трезвону подняли!

Он откуда родом? — Он из Рыбинска.

— Что рисует? — Всё натуру разную.

— Сам еврей? — А что? — Сиди не рыпайся!

Вон у Лидки — без ноги да с язвою…

Курит много? — В день полпачки «Севера».

— Лидкин, дьявол, курит вроде некрута,

А у них ещё по лавкам семеро…

Хорошо живёте? — Лучше некуда!..

— Лидкин, что ни вечер, то с приятелем,

Заимела, дура, в доме ворога…

Значит, окаянный твой с понятием:

В день полпачки «Севера» — недорого.

Пить-то пьёт? — Как все, под воскресение.

— Лидкин пьет, вся рожа окорябана!

…Помолчали, хрустнуло печение,

И, вздохнув, сказала тёща Ксения:

— Ладно уж, прокормим окаянного…

Переделкино, 25 ноября 1966

Песня-баллада

про генеральскую дочь

«В городе Караганде я встретился с людьми, которые своё детство, отрочество и даже юность провели в лагере для детей врагов народа. Был такой лагерь «Долинка» под Карагандой. В 55—55-м годах, когда они освободились, они вышли, естественно, на волю, и мужчины в основном разъехались, а женщины в основном остались в Караганде» (фонограмма).

_____

М. Фигнер

Он был титулярный советник.

Она генеральская дочь…

Постелилась я и в печь — уголёк,

Накрошила отурцов и мясца,

А он явился, ноги вынул и лёг —

У мадам у его — месяца.

А он и рад тому, сучок, он и рад,

Скушал водочки — ив сон наповал!..

А там — в России — где-то есть Ленинград,

А в Ленинграде том — Обводный канал.

А там мамонька жила с папонькой,

Называли меня «лапонькой»,

Не считали меня лишнею,

Да им дали обойм высшую!

Ой, Караганда, ты, Караганда!

Ты угольком даёшь на-гора года!

Дала двадцать лет, дала тридцать лет,

А что с чужим живу, так своего-то нет!

Кара-ган-да…

А он, сучок, из гулевых шоферов,

Он барыга, и калымщик, и жмот,

Он на торговской даёт будь здоров, —

Где за руль, а где какую прижмёт!

Подвозил он раз меня в «Гастроном»,

Даже слова не сказал, как полез,

Я бы в крик, да на стекле ветровом

Он картиночку приклеил, подлец!

А на картиночке — площадь с садиком,

А перед ней камень с Медным Всадником,

А тридцать лет назад я с мамой в том саду…