Циклопедия - Александр Матюхин

— Слушая вас, я тут сделал несколько записей и теперь собираюсь зачитать их вам вслух. Они касаются циклопов, а также способов борьбы с ними. Итак. Для начала нужно выяснить первопричину их нападения.

— Это он — первопричина, — Мусор ткнул пальцем в Саныча. — Из-за него они залезли в Витькину квартиру и чуть нас всех не перерезали!

— Дай им только повод, — проворчал Яркула, — они бы еще куда-нибудь залезли и кого-нибудь порезали!

— Вот именно! — Кант поднял вверх палец. — Циклопы проявили себя как злостные правонарушители. Они фактически объявили человечеству войну! Возникает вопрос…

— Как мы их убьем? — Мусор хищно потер руки.

— Нет, — покачал головой Кант. — На фига нам все это нужно? Мы-то не человечество!

Некоторое время представители нечеловеческой расы молчали. Потом джинн пожал плечами.

— Ну… это… как бы коммерческая сделка. Все со стороны бизнеса, ничего личного.

— Вот и я о том же, — кивнул головой Кант. — А мне, знаете ли, ничего личного не платили. Я работаю только как наблюдатель за АгеПоП-ропами!

— За кем? — спросил Саныч, икая в кулак.

— За Агентами По Происшествиям! — холодно пояснил Кант. — Поэтому я подумал и решил, что делать мне в вашей компании нечего. Я складываю с себя полномочия и удаляюсь восвояси, готовиться к войне с циклопами!

— Ну, загнул! — восхитился Мусор. Подскочив к НЕфилософу, он принялся трясти его за руку, приговаривая: —Уважаю! Хороший человек! Такое непростое решение для себя принял!

— Стараюсь, — смущенно буркнул Кант, поглаживая бородку.

— Он просто сдрейфил, господа! — неожиданно разрезал воздух чей-то чревовещательный бас. — Увидел, что ситуация выходит из-под его контроля, и решил умыть руки! Не верьте ему, господа! На тебя, Кант, столько существ ставки сделали! А ты хочешь все одним махом разрушить?!

— К тому же ты сказал, что хочешь поделиться с нами планами по уничтожению циклопов, — напомнил Ирдик. — Неудобно как-то уходить вот так, не выполнив обещаний…

Кант протянул Ирдику свой блокнот.

— Держи. Здесь все написано.

— Не уходи, Кантушка! Мы тебя любим! — завопил чревовещательный бас. — Целый капитал сгорит! Как же мы без тебя? Кто ж теперь циклопово логово искать будет?

— Кстати о циклопах. — Кант хлопнул себя по лбу. — Спросите вашего Саныча, почему у него фамилия такая странная. Я вот кое-что вспомнил и догадался…

Взгляды присутствующих (даже, наверное, незримый взгляд Миши Кретчетова) обратились в сторону Саныча.

Кант тем временем подошел ко мне и прошептал на ухо:

— Я у тебя те вещи, что по полочкам разложил, пока оставлю. Будет время, заберу. Ты смотри не используй, а то случится что, мне потом отвечать!

— Как можно, — прошептал я в ответ. — А ты действительно насовсем?

— Увидишь, — туманно ответил Кант, коротко кивнул и, сверкая семейными трусами, направился к коробке.

Сев перед ней на корточки, НЕфилософ улез внутрь. Туман обволок его подобно хищнику, заглатывающему жертву. Несколько довольно коротких мгновений я видел Кантов дергающийся в короткой судороге ботинок, потом исчез и он. Туман же вдруг стал зеленым, потом бордовым, потом плавно поголубел, затем еще несколько раз повторил цветовую гамму и, сжавшись в неприметный комочек, растворился. Следом с негромким хлопком исчезла и сама коробка с надписью "НЕ КАНТОВАТЬ". На ее месте остался аккуратный, ярко выделяющийся на фоне остального пола квадрат, на котором не было ни единой пылинки.

Повернувшись к Санычу, я вдруг осознал, что пропустил что-то очень важное. Хотя бы потому, что Саныч вновь лежал на боку и глаза его были закрыты. Около Саныча сидел Ирдик и листал Кантов блокнот. Не могу сказать, кто из них на данный момент был страшнее. С одной стороны бескожее и безвекое существо зеленого цвета, но с другой — не менее зеленый, небритый и ужасно помятый человек, из приоткрытого рта которого к тому же стекала на мою подушку слюна.

— Это же моя подушка! — воскликнул я. — Не позволю портить чужое имущество!

— Никто и не портит. Это же всего лишь слюна, — пожал плечами Ирдик, — Не проест же она твою подушку, в самом деле! Вот если бы у тебя тут Сепа Лосев спал, тогда да. Сепа, знаешь ли, что угодно прожечь может. Особенно когда чеснока нажрется по самую шею…

— Что вы с ним сделали?

— А ты где был минуту назад? — это спросил Мусорщик.

Оказалось, он резво разматывает провод лампы, которую совсем недавно применял для пыток пойманного циклопа.

— С Кантом прощался.

— Хитрый НЕфилософишка подал великолепную идею! — сказал Мусор, — Действительно странно, что у человека, за которым охотятся циклопы, фамилия Циклопедиус! Мы думаем, что не зря великий предсказатель одноглазых уродцев указал именно на этого алкоголика!

— И вы вновь хотите его пытать? — догадался я.

Мусор поднял лампу над головой и посмотрел на меня жалостливым взглядом. Мне сразу показалось, что чего-то я в этой жизни не понял.

— Оставим первобытные методы пыток на потом, — сказал Мусор мягко. — Витя, ты не волнуйся. Ничего мы с твоей квартирой не сделаем. В крайнем случае, все вновь зарастет!

— Зарастет?! Да как вы смеете?! Давайте, вон, к Севе пойдем или к тебе в туалет!

— У меня жена, Марья! — запищал, отбиваясь, Сева. — Волнуется, наверное. Я же всего лишь за хлебушком вышел…

— Уши уже всем намозолил со своей Марфой! — огрызнулся я.

— А у меня туалет осажден! Может, его уже и нет вовсе. Разбомбили его циклопы, сровняли с землей! — произнес Мусор трагически, — Вот на какие жертвы иду ради спасения человечества!

— Кстати о циклопах, — сказал Яркула, который переместился с дивана на стул и наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. — У вас два милиционера в коридоре и циклопы, которые знают, где ты, Витек, живешь. Думаю, они скоро к нам нагрянут, поэтому нужно дела делать быстро.

— Милиционеры нагрянут? — не понял я.

— И они тоже.

— Вот и займись милиционерами, — пропыхтел Ирдик. Он тоже был занят — пытался уложить Саныча на спину и сложить ему руки на груди. Те на грудь ложиться не хотели и все время сползали, но Ирдик попыток не оставлял, хоть и швырялся от гнева молниями во все стороны.

— Что вы с ним сделали?

— Усыпили, — буркнул Ирдик.

— А для чего?

— Делаем ставки, господа! — раздалось отку-да-то сверху. — Как называется прогрессирующая болезнь Вити Виноградова? Склероз? Или, может, остеохондроз? Или лейкемия?!

— Какая лейкемия? Типун тебе на язык! — сказал я в пространство. — Я с Кантом прощался…

— Слышали уже, — бросил Яркула, поднимаясь со стула и с хрустом разминая спину. — Лирический момент прощания и все такое. Кому он нужен, твой старый НЕфилософ? Зато теперь у нас развязаны руки и мы можем делать все, что захотим!