Вызов принят! - Селеста Барбер

Прошла минута. Таймер зазвонил. И все мы как ненормальные бросились к своим телефонам, чтобы узнать результат. И БАЦ! – у меня стало уже больше 15 тысяч подписчиков.

Следующим утром, когда мы отодрали от подушек наши больные головы, их оказалось уже 50 000. А в электронной почте висело примерно столько же писем от моего агента с предложениями об интервью.

С той ночи фолловеров и предложений становилось только больше. Передо мной открылся дивный новый мир: мир, где люди были готовы платить за сущую нелепость.

Да всем насрать!

Перед тем как дать очередное интервью, мне всякий раз приходится рассказывать, чем я занимаюсь. «Она звезда Инстаграма» – так меня обычно представляют гримерам. Да кому до этого есть дело? Если тебе нужно объяснять людям, что ты знаменитость, значит, на самом деле ты ею не являешься.

Хотите, поделюсь с вами своей революционной теорией? Для примера возьмем Мадонну и Бейонсе (ведь все классные теории с них и начинаются). Так вот, я сильно сомневаюсь, что, когда они впервые столкнулись на какой-нибудь суперфешенебельной вечеринке, где гостям подавали органическое вино, а охранники были разодеты как павлины, журналистам пришлось представлять их друг другу.

«Эмм… Извини, Бейонсе, это Мадонна. Мадонна – певица, которая постоянно меняет имидж и раздвигает границы представлений о музыке и культуре. Ах да, а еще она поп-королева. Мадонна, это Бейонсе Ноулз, более известная как Бей. В девяностые она была солисткой популярной группы «Destiny’s Child». А потом стала рупором движения за права женщин и убедила нас всех, что жопы много не бывает. Она королева ар-н-би». Не было такого, потому что в этом не было нужды. Ведь эти женщины знаменитости.

Может, конечно, для вас эта новость станет шоком, но мне до Мадонны и Бейонсе далеко. Я вроде как и занимаюсь тем же, чем занимаются звезды, – даю интервью, веду различные мероприятия. Но все это весело только до тех пор, пока кто-нибудь не начинает спрашивать меня, кто я такая и почему здесь нахожусь.

Делая мне макияж (изысканный макияж) для телевизионного интервью, гример обычно интересуется, почему меня пригласили на передачу. И я отвечаю что-то типа: «Эмм… Это из-за моего Инстаграма».

Гример: Серьезно? А что вы там делаете?

Я: Ну, фотографируюсь полуголой в нелепых, а иногда и уродливых позах.

Г: Серьезно? И поэтому вы здесь?

Я: Ага, как-то так. Еще я комедиантка, актриса, собираюсь в турне по Америке и…

Ну и все, дальше можно ничего не говорить, потому что тут он врубает фен.

И вот что интересно. Я десять лет снималась в кино и телепередачах, и никому до меня дела не было. Но стоило мне вывесить пародию на валяющуюся в грязи Ким Кардашьян – и вот я уже баллотируюсь в президенты.

Пару раз, к стыду своему, я попадала в ситуации, когда мне приходилось защищаться от своей инстаграмной славы. Все говорят, что деньги и успех часто меняют человека, и потому нужно дорожить верными друзьями и прислушиваться к советам семьи.

Не уверена, что я с этим согласна. В моем случае все было наоборот: эти люди, которых я знала сто лет, изменились из-за моего успеха. Я-то осталась нормальной, а эти неудачники оказались грязными торговцами чужой славой.

Другие любимые мной приятели слегка повернулись мозгами и теперь, знакомя меня со своими друзьями, объявляют: «А это моя подруга Селеста. Она звезда Инстаграма». И пока мой новый знакомец пытается изобразить, что эта информация для него очень важна, мне хочется заорать во все горло: «ДА ВСЕМ НАСРАТЬ!» Потому что я уже знаю, что слава в Инстаграме – не настоящая слава и успех – не настоящий успех. Это вещи того же порядка, что и комплименты твоему наряду от человека, которого ты считаешь образцом дурновкусия. Они не имеют никакого значения.