Упал, отжался! - Михаил Серегин

Впрочем, доведись им проехать дальше, может быть, и увидели бы. Но как раз недалеко от Хасавюрта им попались два стоящих по разным обочинам БТРа и рядом с одним из них – бронированный «уазик», в каких по Центральной России ездят только инкассаторы, и то мало где – «Росинкас» предпочитает другие машины, более удобные для его целей.

Содержимое этого бронеджипа явно чувствовало себя очень дорогим и нуждающимся в защите, но сейчас оно стояло на обочине и ожесточенно махало рукой подъезжающей колонне.

Мудрецкий вгляделся, насколько позволяла его близорукость: обычный армейский камуфляж... кепка... Фигура солидная, широкая в поясе, да и сам пояс – портупея с кобурой, значит, офицер или хотя бы прапорщик. На бэтээрах – автоматчики в бронежилетах и спецназовских «сферах», скучают, по сторонам поглядывают... Лица вроде бы русские, хотя кто их здесь разберет: за полдня Юрий успел убедиться, что Северный Кавказ населяют не только жгучие брюнеты с выдающимся носом... Рука махнула совсем уж резко, и Мудрецкий решил было из принципа проскочить мимо и только помахать в ответ, на прощание... Но тут стали хорошо видны плечи «голосовавшего», а на них – не узкая полоска камуфляжной ткани, но тяжелая короста плотного зеленого шитья. И по две звезды вдоль нее – зеленые, «полевые», но не маленькие и металлические, а большие, разлапистые, тоже вышитые.

– Везет мне в последнее время, одни генералы кругом; самому, что ли, податься? – спросил Мудрецкий у выгоревшего неба и похлопал по торчащей из соседнего люка голове в сдвинутом на затылок ребристом шлеме: – Резинкин, тормози! Видишь, большое начальство нас встречает!

Бээрдэма остановилась точно возле генерала, обдав того облаком едкой желтоватой пыли. Сзади в панике завизжали тормоза «шишиги», почувствовавшей новый поворот своей нелегкой судьбы. Мудрецкий помянул тихим недобрым словом армейские пути-дороги и неназначенные встречи, которые на них случаются, перекинул ноги через борт, спрыгнул на обочину и потянулся ладонью к козырьку:

– Товарищ генерал-лейтенант, взвод химразведки следует из Шиханов в распоряжение генерала Дубинина! Командир взвода лейтенант Мудрецкий!

– Какой-какой лейтенант? – хмуро переспросило начальство, и Юрий в несчетный раз за свою жизнь проклял собственную фамилию.

– Му-дрец-кий, товарищ генерал!

– Так это, значит, фамилия такая. А меня ты знать должен, меня тут все знают.

– Я только сегодня прилетел, так что – не могу знать, товарищ генерал!

– Пополнение, значит. И опять Дубинину, все под себя гребет, – мрачно заметил известный всем вокруг генерал, так и не назвавший свою фамилию. – И вот зачем ему химики понадобились? Э-э, погоди-ка, сынок!

Начальство чем-то возмутилось. А может, и насторожилось. По крайней мере, отшатнулось на пару шагов и начало внимательно рассматривать и лейтенанта, и подчиненные ему машины.

Бдительные автоматчики тут же перехватили оружие поудобнее, а оба бэтээра почти уткнулись в колонну своими крупнокалиберными пулеметами. Один в БРДМ, второй в грузовик.

– Ну-ка, давай сюда свои документы! – железным голосом приказал генерал. – Харченко, Демин, ко мне! Проверить бумаги у лейтенанта!

С брони спрыгнули два закованных в броню здоровяка – один взял Мудрецкого на прицел, второй выхватил протянутые листки и тут же начал дотошно, даже на просвет, изучать каждую печать и подпись. С БТРов слышалось такое знакомое клацанье предохранителей. «Добро пожаловать домой! – устало подумал Юрий. – Свои мы, свои, кто еще... Вот и в Шиханах так же встречали».

– Вроде все нормально, – пожал тяжелыми плечами тот автоматчик, что исследовал документы. – Удостоверение подлинное, бумаги им Елисеев из Каспийска делал, с аэродрома, я его подпись точно знаю, и почерк вроде нужный. А больше сейчас ничего сказать нельзя, разве что его особистам отдать.

– Давайте! – радостно согласился Мудрецкий. – Отдайте меня в особый отдел! Хочу, чтобы всех нас посадили до выяснения! Товарищ генерал, может, хоть там кто-нибудь со мной разберется, я с утра об этом мечтаю!

– Погоди, погоди, это ты чего? – Испуганный генерал отступил еще на шаг, и Юрию послышался скрип плавно выжимаемых спусковых крючков. Ну и плевать. – Ты чего орешь? Кто тут с тобой не разобрался?

– Да все, начиная с дежурного по части! Понимаете, мы были под Саратовом, в Шиханах, на обучении. Рядом с нами стоял взвод старшего лейтенанта Волкова...

Через две минуты горестного повествования стволы автоматов сочувственно опустились. На пятой минуте генерал понимающе кивнул, а на десятой подошел и по-отечески похлопал Мудрецкого по плечу:

– Да-а, сынок, тяжко тебе нынче... Ну, ничего, считай, нашел ты кого надо, все у тебя решено. А то, и в самом деле, я гляжу – едет к Дубинину, а машины армейские, никаких тебе красно-желтых пятен, непорядок какой! И бумаги у тебя, сынок, липовые по нашему времени, да и по месту тоже... Харченко, отнеси документы в джип, пусть оформляют все, что нужно... Вот если бы ты письменный приказ имел на руках, по которому тебя непосредственное начальство сюда отправило, – тогда дело другое. Или хотя бы документы тебе в штабе группировки выправили – а то, посуди сам, какой-то капитан, комендант какого-то аэродрома... Да мало ли кому он пропуск выписать может. Хорошо, сынок, что ты мне с этими бумагами попался, очень хорошо, а то кто другой тебя перехватил бы – и все, ищи ветра в поле. А так – можешь не ехать в Грозный, нечего тебе там делать. С Дубининым я сам обо всем поговорю, как увижу, – он на днях из Москвы возвращается, вот и разберемся.

– Правда? – Мудрецкий обрадовался, как ребенок приходу дедушки Мороза. – Можно не ехать? Тогда не подскажете, как нам домой поскорее добраться?

– Можно, можно, будут вопросы – так ты их мне переадресуй, вместе со спрашивающими. Так и говори – а идите вы все к генералу Крутову! Пусть приходят, сынок, я тебя никому не отдам. И насчет поскорее домой попасть я тебе сейчас все растолкую. – Добрый Дед Мороз открыл свой сказочный мешок и начал доставать подарок, заставляя детское сердечко замереть в радостном предвкушении. – Вот честное генеральское, быстрее, чем я скажу, ты все равно не доберешься!

– А это как? Куда ехать нужно? – Юрий восторженно достал карту-двухверстку. – Покажите, пожалуйста, я прямо сейчас и поеду!

– Вот молодец, вот люблю таких офицеров! Ты смотри, и карту сам раздобыл, а мои все ноют – дай бумажку, дай бумажку, заблудимся! – Генерал Крутов разве что не погладил Мудрецкого по голове. Удержался, видимо, по генеральской привычке: с лейтенанта нужно было бы кепку снять, а это уже нарушение формы одежды получается. – Вот посмотри, проедешь чуть дальше и повернешь направо, тут ты угол срежешь и выедешь на дорогу до Аксая. Потом от него все дальше, дальше, на север, потом переезжаешь Терек и от Гребенской поворачиваешь налево...

– Может, направо? – возбужденно переспросил Юрий. – А дальше я уже понял – на Кизляр и...

– Не перебивай старших, тем более по званию! – сурово сдвинул брови генерал. – Я сказал – налево, значит, налево! Будешь выдергиваться – сейчас поедешь прямо, через Гудермес и дальше. Понял?!