Плавучая опера - Джон Барт

- Ну хватит, Тоди, себя проклинать, - говорит. И целует меня. - Ах ты, радость моя ненаглядная! - и ручонкой поглаживает.

- Оставь, - бормочу, в подушку уткнувшись.

- И не подумаю. - А сама уже смеется, опять у нее полный порядок, тем более что я не знаю, куда деться от робости и стыда, ладно, коли так, всю жизнь робко держаться буду. - Да брось ты, право. Сейчас все сделаю.

- Не получится у тебя, - хриплю.

- Получится, - говорит полушепотом, и в ухо целует, и никнет ко мне, никнет.

Внемли мне, друг-читатель! Надумаешь жениться, заклинаю тебя - выбирай такую, которая в Ракстоне росла и на Гибсон-Айленде каждое лето проводила! Клянусь тебе, не найдешь лучше, фантазии-то сколько, а страсти, а энергии, и все умеет, только оторвется на миг - смех на нее какой-то нервный нападал, - и опять…

Впрочем, довольно. В рыцарский кодекс, сказать честно, я верю не больше, чем во все прочее, однако же остановлюсь. Скажу одно: не так уж много времени понадобилось, чтобы с блеском довершить ритуал супружеской измены. После чего мы закурили и кое о чем побеседовали.

- Гаррисону как в глаза посмотрим? - спрашиваю.

- Не беспокойся.

- Не беспокоиться?

- Угу.

- То есть как?

- А он не сердится.

- Не рассердится?

- Уже не сердится.

- Ты что же, ему наперед сказала? - ушам своим не поверил.

- Конечно. И он одобряет.

- Значит, вы не любите друг друга?

- Любим, - говорит. - Дурачок какой.

- Ни черта не понимаю.

- Ну говорила я с ним, - объясняет, чуточку смутившись. - Гаррисон от тебя просто без ума, да и я тоже. Спрашивается, что тут плохого, раз ты мне очень нравишься, - я же только ради удовольствия, не надо ничего усложнять. Ты против, что ли?

- Да что ты, - успокаиваю ее поскорей.

- Мы с Гаррисоном тоже так считаем, - говорит. Мне стало по-настоящему любопытно, хотя и неловко как-то. - Потому что любим друг друга по-настоящему. - Очень торжественно сказала, а сама лодыжку почесывает, муха куснула. - И поэтому ревновать друг друга не умеем, не может между нами такого быть. А если ты теперь думаешь, что я его не люблю, мне только умереть остается.

- Что ты выдумала! - говорю, тоже торжественности напустив. - Я все понял, молодцы какие!

- Ну хорошо, что понял. - Вздохнула и головку мне на плечо кладет. - Мы с ним про это долго разговаривали. Боялась я жутко. Может, вообще-то не надо было, не знаю, а Гаррисон - он чудесный. Ко всему так объективно относится, не поверишь.

- Я тебя полюбил с первого взгляда. - Хотелось, чтобы прозвучало убедительно, а вышло так пышно, что я покраснел.

- Не надо, прошу тебя, - говорит Джейн. - Никакой любви не надо, слышишь? Ты мне действительно очень нравишься, Тоди, но как друг, и все.

- Мне этого мало.

- А другого не будет, - говорит. - Мне с тобой хорошо было. Тебе тоже, надеюсь. Ну и хватит, нечего романтику разводить, одна фальшь получится.

- Ну, если тебе хочется так, значит, и будет так, - сказал я покорно. - Ты лучше всех на свете.

Тут она расцвела сразу, повеселела. Пошла к холодильнику за пивом - льда там, вижу, килограммов двадцать, не меньше, - а когда я бросился следом, поймал ее, прижал к себе и шею стал сзади поглаживать, схватила мои пальцы и прижимает, прижимает.

- Все равно не знаю, как мне смотреть Гаррисону в глаза, - говорю, думая, что сделаю ей приятно.

- Да перестань ты конфузиться, Тоди. Говорю же тебе, он такой чудесный. И он сам так хотел, не меньше, чем я. Потому что действительно тебя любит.

- Поразительно, - говорю. А она словно все боится, что я не оценю, до чего он необыкновенный. - Святой человек, - говорю, - да и только.

- Он от тебя в полном восторге. - И открывает дверцу холодильника, спиной ко мне повернувшись.

- Во всех отношениях меня превосходит, - объясняю я настенному календарю. - Подумай, я-то что могу для него такое же сделать?

Признаться честно, вопрос этот я задал с некоторым умыслом, я ведь юрист, как же не поинтересоваться, что были у Гаррисона за мотивы, когда он сказал жене, чтобы переспала с его другом.

- Ему никаких вознаграждений не требуется, - уверяет она. - Ни от тебя, ни от меня. Вообще, Тоди не думай, пожалуйста, что ты кому-то там чем-то обязан. Проще на все смотри, нам с тобой хорошо было, ну и нечего тут рассусоливать.

- Не верю, - сказал я с сомнением, - не бывает, чтобы после такого мужчина к другому мужчине по-старому относился.

- А вот увидишь, клянусь! - Уж очень она старалась меня уверить, после этих-то ее слов, что надо на все просто смотреть. - Какие тебе еще нужны доказательства? Честное слово даю, сам он это придумал, не я одна.

Я покачал головой: право же, кому дано в столь своеобразной ситуации разобраться, во всяком случае обычный человек вроде меня - недалекий, боязливый - уж непременно изумится неземной широте души Гаррисона Мэка.

- Все отлично, поверь, - улыбнулась Джейн и чмокнула меня в нос, доставая пиво. Так, значит, я вел себя как следовало, никаких сомнений. Она все в свои руки взяла, утешает вот меня, подбадривает. Слегка подчеркивая каждое движение - чтобы я успокоился, надо думать, - Джейн сбросила халатик, принялась натягивать купальник, который на ней перед тем, как ко мне войти, был, бретельки расправляет. Целый спектакль, - видимо, дополнительный подарок от св. Гаррисона. Век бы смотрел, подумал я, потягивая из бутылки.

Стало быть, утихомирился после шока совращения, уселся в качалку, которая у них на крытой терраске стояла, и смотрю на Чоптенк там, за соснами. А Джейн вышла, так прямо и сияет, хватит, мол, опять говорит, чего ты разнервничался, сказано же тебе, Гаррисон в курсе и одобрил, и по лужайке к пирсу отправилась, на яхту. Такое удовольствие на нее смотреть было, пока она днище ополаскивала, корпус губкой протирала, дек, а потом стала грот и кливер на рангоутах крепить. Все ловко делает, изящно, так бы снова на нее и кинулся. А я только головой мотаю, никак не отойду, до того изумлен всем случившимся.

Слышу, машина подъезжает, и тут же появился Гаррисон. Что-то слишком уж грохочет, ненужный лед обратно в холодильник запихивая, а потом выходит ко мне на террасу, тоже в качалку плюхается. Ну, смущен он, ясное дело, и хотя не хотелось ему, а все у него как-то подчеркнуто выходит: сигарету раскуривает долго и мне спешит спичку зажечь, пиво большими такими тянет глотками, вздыхает, позевывает, ноги перед собой вытянув. Что толковать, знал он, конечно, очень хорошо знал, что я с его женой только что в постели кувыркался. И в общем, мы стараемся ни друг на друга не смотреть, ни на Джейн, чье ладненькое тело так перед нами и мельтешит. Представил себе, как Гаррисон вытащит сейчас из-за пазухи револьвер да три кусочка свинца в меня всадит, и забавно это мне показалось. Вспомнились разные жуткие истории на почве адюльтера, с которыми я как юрист сталкивался и как читатель газет, - я бульварные драмы никогда не пропускаю. Интересно, правда что-то новенькое - гостеприимство это пополам с блядством, или мне просто слышать про такое раньше не приходилось?