Бесы в погонах - Михаил Серегин

Машина шла легко: паводок давно сошел, и воды было немного. Но уже через полминуты она все-таки начала сочиться сквозь прогнивший пол, заливая коврики и тревожно хлюпая под ногами.

Там, впереди, светился огнями его дом, и священник вспомнил, что так и не позвонил жене… «Ох, и достанется мне сегодня! – горько подумал он. – И поделом!» Олюшка не возражала против поздних возвращений своего мужа, если они прямо касаются церковных дел. А положа руку на сердце, он не смог бы с честными глазами сказать, что то, чем он сейчас занимается, хоть как-то связано с церковью.

Машина выскочила на берег, и священник, переключив передачу, промчался мимо собственного дома и вылетел на трассу у самого поста.

«Мерседес» уже приближался, оставив далеко позади и оккупированный Макарычем «Опель», и тем более тяжело груженный экипированными рубоповцами «УАЗ». На дорогу выскочили двое постовых с автоматами, но остановить «Мерседес» им было просто нечем, разве что расстрелять.

«Прости меня, ласточка!» – вздохнул священник, вывернул на трассу и пошел прямо перед «Мерседесом», напрочь перегородив путь большой черной машине битым задком своих «Жигулей».

«Мерседес» попытался его обойти, но отец Василий резко вильнул влево и снова перекрыл полосу. «Мерс» отчаянно засигналил и все-таки сбросил скорость. А в следующий миг он уже попытался обойти белый поповский «жигуль» справа – с тем же результатом… И тогда «Мерседес» резко съехал на обочину и пошел по самому краю, оставляя далеко за собой всех: и милицию, и священника, и патрульную службу.

* * *

Отец Василий давно подметил это особенное, никак не похожее на простую случайность вмешательство божественного провидения. «Мерседес» уже торжествовал заслуженную победу, когда на его пути попался дорожный знак. Водитель попытался вывернуть и все-таки зацепил… чуть-чуть, самым краем. Но на такой скорости этого хватило. Машину подбросило, развернуло и аккуратно положило на бок.

Священник остановился рядом, быстро перекрестился и выскочил наружу: человека могло придавить. Путаясь в полах рясы, он подбежал к большой черной машине со стороны лобового стекла и вгляделся. Водитель шевелился.

– Слава тебе, господи! Не позволил дойти до греха! – перекрестился священник, в два удара вышиб стекло ногой и вытащил водителя на дорогу.

А рядом уже тормозили, кричали, выскакивали из машин камуфлированные рубоповцы.

– В сторону, поп! Ид-ди сюда, гнида!

Водителя стремительно перетащили в свет фар, несколько раз пнули и начали допрашивать.

– Куда ехал?!

– Я ничего не знаю, – слабым голосом отмазывался водитель. – Я ни в чем не виноват!

– Лохам будешь лапшу на уши вешать! – последовал тычок в челюсть. – Где Жираф?!

– Я не знаю никакого Жирафа!

– Слышь, Макарыч, он по-людски не понимает!

– Значит, по-простому с ним поговори!

Водителя подняли за руки и ноги и, тщательно оберегая голову от удара, швырнули спиной об асфальт. Тот задохнулся.

– Где Жираф?! Так… Еще раз! – Я скажу! – кашляя и задыхаясь от боли, прорыдал водитель. – На элеваторе он!

– Каком элеваторе?!

– Софиевском…

– Ну, вот это другой разговор. Что ты ему сказал?

– Сказал, все нормально…

– Так, подымай его…

– Не надо! Я сказал… я сказал… менты на хвосте… Не знаю, уйду или нет…

Ему было очень плохо.

Макарыч кинул взгляд на «Мерседес».

– Маслаков! Попробуй на колеса поставить.

– Есть!

Рубоповцы облепили огромную машину и в один прием поставили ее на колеса.

– Санька! – подозвал Мальцева Макарыч. – Ты на «Опеле» поедешь сзади. Я на «Мерсе»… А ты, Маслаков, на месте сориентируешься. Но в пределах видимости не появляйся!

– Понял, Андрей Макарыч!

– Все! По машинам!

* * *

Они так и пошли, машина за машиной. Впереди помятый «Мерседес», затем «Опель», за ним «уазик» с бойцами РУБОПа, а уже позади всех отец Василий на своем «жигуленке».

От поста дорожного патруля до так и не достроенного софиевского элеватора было недалеко, меньше получаса езды. Но главная проблема была не в этом. Сейчас все решалось не столько скоростью работы рубоповцев, сколько тем, какое решение примет Жираф, узнав, что на хвосте у его человека висят менты.

«Господи, – просил священник. – Помоги Катеньке остаться в живых и успеть понять всю глубину твоего завета! Помоги и всем этим людям осознать все значение твоих слов!»

Он видел, насколько иные стандарты впитали, что называется, с молоком матери и Макарыч, и Санька, и все остальные. Непротивление злу насилием так и оставалось для них пустым лозунгом, за которым ничего не стоит. И помочь им понять, что даже до самого злого человека можно донести свет Истины, было крайне сложной задачей. Они словно жили в ином мире, по устаревшим две тысячи лет назад канонам, где ответом на удар может быть только удар.

Но точно такие же взгляды исповедовала и другая сторона. И столкновение этих отзеркаленных сил выходило очень жестким.

Вскоре впереди показались две башни софиевского элеватора, и отец Василий сбросил скорость и, пристроившись за рубоповским «уазиком», съехал с трассы на грунтовку и въехал в небольшую лесополосу, почти вплотную примыкающую к элеватору. Он уже потерял из виду и «Опель», и «Мерседес», но знал: обе машины прямо сейчас, нисколько не скрываясь, едут к элеватору, чтобы хитростью или еще как попытаться войти в прямой контакт с Жирафом и его братвой. Это был самый прямой путь. А на случай «кривого» и стоял в пыльных зарослях мелколистового вяза выпускающий из своей утробы рубоповцев, одного за другим, вместительный «УАЗ».

Священник бесшумно вышел из машины, так же бесшумно прикрыл дверцу и прислушался. Вокруг было тихо: только треск мелких сучьев под ногами бойцов да далекий свист тепловоза.

– Куда?! – прошипел ему Маслаков, и священник сделал ему успокаивающий жест рукой, мол, все в порядке, от меня неприятностей не ждите.

Рубоповцы рассредоточились по самому обрезу лесополосы и залегли. Отсюда было прекрасно видно, как возле самого элеватора, неподалеку от башни, так и стоят с непогашенными фарами обе подъехавшие машины, но что там происходит, никто не знал.

– Макарыч, я на месте, – тихо повторял в рацию Маслаков. – Что там у вас происходит? Макарыч…

Рация что-то тихо скрипнула в ответ.

– Понял, – так же тихо ответил Маслаков. – Жду.

На этом элеваторе отец Василий бывал дважды: один раз, когда освящал строительство после трагической гибели двух рабочих, а второй, скажем так, по личным делам, он не очень любил это вспоминать. Но одно он знал точно: если Жираф засел в башне, то оттуда есть только два выхода…