В Буэнос-Айресе - Александр Афанасьев

В обратный путь я полетел через Франкфурт, взяв билеты по интернету. Отследить могли запросто, но сейчас время важнее скрытности.

Нормально поспать в самолете так и не удалось…

Во Франкфурте у меня была стыковка на семь часов — я ее специально взял именно так. Как и положено в цивилизованной стране, меня выпустили в город и даже предложили экскурсию, от которой я благополучно отказался.

Тип из Uber, который приехал по вызову — не владел немецким совсем. Но владел английским. Мы с ним разговорились, и он с горечью поведал мне о своей трудной судьбине. Как он заплатил пятнадцать тысяч, которые собирали всей нигерийской деревней за переезд — а в итоге попал в рабство к албанским дилерам. Те — это группировка «Албанские соколы», — тут же отняли у него паспорт, повесили какой-то левый долг за переезд и заставляют ишачить в такси за еду. Он раньше водил в Африке маршрутку, а теперь тут возит клиентов. Обещают через два года отпустить за отработкой долга, но верится с трудом. То есть, албанцы держат нигерийских рабов, которые работают в американском такси Uber. И все это происходит во Франкфурте. В благополучном германском городе. Спрашивается, стоило ли ехать? И вспоминается школьное: Мы не рабы, рабы не мы.

Пошатавшись по центру и пофотографировав достопримечательности, я зашел в немецкую пивную. Спросил сосисок и краута. Повар, кажется, был поляк, а среди посетителей — каждый второй турист. За-ши-бись.

— Здесь свободно?

— Не занимал никто.

Человек в черной кожаной куртке — сел рядом, поставил пиво и жареные сосиски. Взялся за кетчуп с горчицей…

— Ну, здорово, что ли… — негромко сказал он по-русски.

Штирлицы ХХI века. Только вместо кафе «Элефант» — пивная с сосисками. От которых идет одуряющий запах…

— Здорово.

— Как жизнь?

— Только держись.

— А я слышал, ты не у дел после Киева.

— Сейчас все у дел.

— Ну, да, ну, да…

Человека, который сидел рядом, я знал как Дениса Воронина. Он в свое время сильно покуролесил в Штатах.

— Поменьше юмора. Я, в отличие от некоторых, квитанции из московского такси не коллекционирую.

С Ворониным у меня отношения были не очень. Причину я, извините, оставлю при себе…

— Куда нам…

— Ты мне передать что-то должен?

— Должен.

На столе осталась лежать карта памяти, мизерная, почти невидимая.

— На словах что?

— Привет Слону.

— Передам.

— Чтобы ты знал, он за тебя рвал не по-детски. Грозился рапорт положить на стол.

— Зачтется на будущее… еще что?

— По твоим фигурантам. Первый, как ни странно, журналист.

— Журналист чего?

— Раньше работал на печатные издания. Солидные, у него в активе даже «Таймс» есть.

— А сейчас?

— Частник. Но интересный частник. Ты слышал про «Бердвью»?

— Слышал. Второй «Беллингкэт».

— Не совсем так. «Беллингкэт» — сливной бачок. Через него легализуют информацию. А вот «Бердвью» реально информацию добывают, мы проверили. У них штат инвестигейторов на полном окладе. Отставники…

— За чей счет банкет?

— Во главе этой конторы — некий Берт Чикоф. Его попросили из ЦРУ в шестнадцатом.

— Воровал?

— Нет. Есть инфа — неофициальная — что он входил в группу, которая пыталась любой ценой дискредитировать Трампа. Но Трамп победил, и им пришлось уходить. Но ушли они недалеко. Они создают параллельные силовые структуры при Демпартии США.

А-хре-неть. Политическая партия с вооруженным крылом получается. Демократическая партия США.

— Этот Чикоф создает параллельное ЦРУ. Главная цель — мы. По нашим данным, он стоит за всеми последними скандалами. С ВАДА, с убийством того чеха здесь. Схема проще простого — добывается информация, потом через прессу поднимается хай, а Конгресс, который контролируют демократы, встает на дыбы.

— Там сейчас под сотню президентов и у каждого своя внешняя политика.

— То-то и оно. Но ты схему понял, да? ЦРУ работает преимущественно в режиме накопления информации. Чикофф первый понял, что этого мало. Он специализируется на медийных скандалах и их провокации. В его конторе все дерьмо, которое к ним приплыло, не убирается в папочку, а тут же бросается на вентилятор. И чем больше брызг, тем лучше.

А что — неплохо. Даже очень неплохо. Умно. Научились от журналистов — факт хорош, тогда когда он жареный. Ведь в чем слабость разведки? В свое время КГБ было первым в мире по накоплению информации. Ее добывали просто — море. И что? А ничего. Складывали в папочки и на них сидели…

Революции в США не случилась, в Германии — тоже, СССР развалился — при мощнейших спецслужбах. В Народных фронтах каждый второй стучал на каждого первого — но это ничего не изменило. Страну они развалили.

Чикофф, видимо, один из первых понял запрос нового времени — тайн в нашем новом мире, когда у каждого телефон с фотоаппаратом — осталось мало. Вопрос в том, как ты подашь информацию? Поверят ли тебе? И выйдут ли потом на улицу?

— Первый. Ты мне имя не назвал.

— Алек Адамидис. Тоже ЦРУшник бывший, работает на Чикоффа. Представляется как журналист-инвестигейтор. Если ты его приземлишь, окажешь большую услугу и мне, и еще многим. Они реально нам дышать не дают.

— Учту.

— Так… Теперь по третьему. Тип, известный на все Балканы, — Милан Субботич. На него полный набор, с восьмого года в международном розыске.

— Статья?

— Руководство ОПГ, организация заказных убийств.

— Круто.

— Еще бы. Субботич возглавлял самую крупную контрабандную сеть на Балканах, по масштабам, не уступающую сицилийской мафии, был, скажем так, хорватским крестным отцом. Занимались в основном контрабандой — сигареты, спиртное, оружие, наркота. Считается, что его крышей был Маркич, председатель правительства Хорватии. Он входил в число «чикагской мафии экономистов», ученик Фридмана. Хорватский Гайдар, организатор приватизации. Еще Субботич в хороших отношениях с Марко Туджманом. А он, как ты знаешь, возглавлял хорватскую безпеку при отце.

Марко Туджман. Сын первого хорватского президента. Охренеть…

Я присвистнул.

— Как же он влип?

— Под него начали копать журналисты — те самые приватизационные сделки. Он, не долго думая, решил взорвать редакцию. Начинили взрывчаткой машину, припарковали у нужного здания, та взорвалась. Погибли люди. Только вот незадача — Хорватия вступила в ЕС год назад, и в Брюсселе начали поговаривать, что с членством Хорватии поспешили. В Загребе было принято политическое решение — показательно судить Субботича, но без политики, за чистый бандитизм. Тот узнал об этом и скрылся. Так и скрывается — больше десяти лет уже.