Корпорация Правосудие - Кеннет Робсон

— Ты единственный человек, — хрипло сказал он, — который когда-либо ускользал от меня, как только он попадал ко мне в руки!

Задыхаясь, Бенсон ничего не ответил. Это было самое близкое к смерти в его жизни. Он сосредоточился на том, чтобы восстановить силы.

— Хорошо, — сказал здоровяк, вставая на ноги, которые тряслись под ним, как неуверенные стволы деревьев. — Можете взять меня в оборот. Любой коп, который может так со мной поступить...

— Я не коп, — сказал Бенсон.

— Не полицейский? — сказал гигант. — А я думал, вы приехали сюда, чтобы арестовать меня, потому что мой босс, Леон, исчез из дома, куда я его привез...

— Леон исчез? — огрызнулся Бенсон, выпрямляясь. — И твой работодатель тоже? Эта штука угрожает каждому влиятельному человеку в городе? Расскажи мне все, что можешь...

— Хорошо. Но сделаем это в другом месте и побыстрее, — сказал гигант, — пока копы не приехали на крики мисс Леон. Потому что, если они придут, то обвинят меня в исчезновении босса — и это все усложнит!

Глава 9. СМИТТИ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ

Гигант выпирал из самого большого готового костюма, который Бенсону удалось раздобыть в Буффало. Но его придется носить до тех пор, пока портной не сошьет костюм на заказ.

— А может, придется вызвать мастера по изготовлению палаток, — сказал Макмерди, обводя огромное тело голубыми морозными глазами.

Все трое находились в номере Бенсона. Бенсон смотрел серыми пронзающими глазами на мягкие, как фарфор, голубые глаза великана.

— Твой работодатель просто вошел в дом, принадлежащий Джону Лэнсингу, и больше не выходил? — повторил Бенсон.

Здоровяк кивнул.

— А ты поспешно вернулся и сообщил об этом его дочери, и она в истерике уволила тебя и заявила, что собирается передать тебя в полицию.

— Да, — сказал гигант, голос его был слишком высок для его массы.

— Почему она была так уверена, что ты причастен к похищению? Ведь это наверняка было похищение.

Здоровяк покраснел. — Потому что я сидел в тюрьме, — вызывающе сказал он.

Серые глаза Бенсона смотрели вглубь. В фарфорово-голубых глазах он не увидел хитрой изворотливости преступника. Все, что он увидел, — это огромный парень, гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд, который был бы таким же добропорядочным гражданином, как и все остальные, — если бы только его не разбудили.

— Не желаешь объяснить, за что тебя посадили в тюрьму? — спросил он.

— Меня подставили, — сказал гигант. — Это было связано с крупной корпорацией по производству электрооборудования. Я инженер-электрик. Окончил Массачусетский технологический институт. Я работал над телевидением, и из лаборатории пропала платина. На восемь тысяч долларов. Меня за это прищучили, и я получил год тюрьмы. Я бы получил и десять, но улики были настолько мутными, что приговор не был однозначным. После этого я не смог устроиться на обычную работу. Все, что я смог получить, — это работу шофера у мистера Леона, который не обращал внимания на мое прошлое. С ним что-то случилось! Если я окажусь последним, кто видел его живым, с моим тюремным прошлым, меня обвинят в похищении, ясно как божий день.

— Так вот почему ты набросился на меня, как только я открыл рот, чтобы задать вопрос?

— Именно поэтому. Я подумал, что вы коп, и не посмел позволить копу взять меня.

— Как тебя зовут?

Гигант уставился в бледно-серые глаза с медленно краснеющими ушами.

— Алджернон Хиткот Смит, — произнес он придушенным голосом.

Макмерди уставился на почти трехсотфунтового крепыша расширившимися морозно-голубыми глазами. И тут Бенсон впервые услышал его смех.

— Элджи! — крикнул шотландец. — Элджи! Хиткот! Почему...

Тело гиганта дернулось к нему, и Макмерди благоразумно замолчал. Здоровяк снова повернулся к Бенсону лицом.

— Мои друзья зовут меня Смитти, — сказал он. И опасливо добавил: — Большинство людей предпочитают дружить со мной.

— Я бы в этом не сомневался, — сказал Бенсон, окидывая ледяными серыми глазами невероятную гору сухожилий. — Значит, ты остался без работы, Смитти. А ведь ты умеешь водить машину и являешься инженером-электриком с достаточной технической подготовкой, чтобы работать на телевидении. Не хочешь поработать на меня? Думаю, ты мне пригодишься.

— Я бы очень хотел.

— Фью, шеф! — воскликнул Макмерди. — Нам не нужна помощь маленьких мальчиков. Мы с вами можем...

Бесхитростные голубые глаза Смитти снова устремились в его сторону, и Макмерди снова погрузился в задумчивое молчание.

— Какую работу вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Смитти у седого человека с неподвижным белым лицом.

— Опасная работа, — ответил Бенсон. — Я бы не стал тебя винить, если бы ты решил не браться за нее, узнав о ней. Мы боремся против организованной банды преступников, настолько дерзких, что такие люди, как твой работодатель, Леон, и как Лоуренс Хикок, кажутся под угрозой — вместе со многими другими людьми. Банды настолько могущественной, что полиция, кажется, бессильна задержать любого из мелких убийц, сданных им. Банда настолько хитрая, что даже сейчас, после упорных усилий, мы знаем об их конечной цели едва ли больше, чем в начале пути. Вполне возможно, что один из нас или все мы будем убиты до того, как закончим. Вот такая работа, Смитти. Не хочешь взяться за нее?

Лунообразное лицо гиганта с фарфорово-голубыми глазами в кои-то веки выразило острый ум и твердую волю, которые скрывались за не очень яркой внешностью.

— Я счел бы за честь помочь вам в такой работе, сэр, — сказал он. — А теперь, если вы не против, расскажите мне поподробнее...

Бенсон рассказывал с самого начала, глаза как измученная серая сталь на лице, которое не могло пошевелить ни единым мускулом, чтобы выразить муки от пересказа того ужасного начального эпизода в самолете. А Смитти с яростью и сочувствием слушал отрывистые слова своего нового шефа.

***

Тайна может действовать в противоположных направлениях. Если Бенсону пока не удавалось проникнуть в суть мрачной тайны, взорвавшей его жизнь с исчезновением жены и ребенка, то и люди, против которых он боролся, не могли проникнуть в тайну того, кто начал подбираться к их беспородным пяткам.

Пит из легкого грузовичка, увозившего Леона в неизвестном направлении, и хмурый водитель этого грузовичка, все еще с неизбежной сигаретой, падающей из уголка