Победитель должен умереть - Андрей Ильин

— Согласен. Диаспора воодушевится. Тем более что ей скинут деньги. Воспрянет духом. Вытащит из сундуков национальные флаги и идеи. Что дальше?

— Дальше?.. Варианты. Для начала мирные шествия и протесты. Так сказать, для разогрева толпы. Мол, хотим больше прав и свобод. Потом какая-нибудь провокация. Ну, я не знаю — пальба по толпе, взрыв, может быть, убийство какой-нибудь семьи с детишками — это всегда хорошо стимулирует политические процессы. Протесты и ещё один разгон. По нарастающей, по спирали.

— Другие варианты?

— К примеру, захват бойцов повстанческой армии, напавших на полицейских. Показательный суд. Большие сроки, а лучше смертная казнь. Национально-освободительным движениям нужны герои-мученики.

— Так. Мученики появились.

— Далее, уже без вариантов, партизанская война. С базами на территории сопредельных стран и частыми боевыми вылазками с целью дестабилизации положения в отдельных областях и стране в целом. Разветвлённая подпольная сеть. Агитация, листовки, акции…

— Силёнок не хватит. Там полиция, спецслужбы, регулярная армия, наконец. Раздавят как клопов. Не сложится.

— А международная реакция? Всеобщий ай-яй-яй против геноцида своего народа. Ноты, протесты, громкие заявления в печати и тайные предупреждения в дипломатических кулуарах с напоминаем о печальной судьбе недавних соседей-диктаторов. Тут кто угодно дрогнет… Так что, не всё так однозначно. Партизаны будут постреливать, а армия находиться на коротком поводке и не гавкать. Плюс раскачка страны изнутри.

— Оппозиция? Откуда ей взяться? Там твёрдая рука.

— Недовольные всегда найдутся, и если их слегка прикормить… А их прикормят. Вернее, закормят! И ещё наш Галиб в рукаве, как пятый туз в колоде.

— Ты серьёзно?

— Пятнадцать тысяч активных штыков хорошо вымуштрованных и вооружённых! Между прочим, нами вымуштрованных! Если их бросить в бой, то они могут стать основой армии сопротивления. На профессиональный костяк нарастят пушечное мясо из молодёжи, рядовых боевиков продвинут в командиры — вот тебе и полноценная армия. Было пятнадцать тысяч бойцов, станет пятьдесят или сто. И при этом за руку наших друзей не поймать, они в стороне останутся. С чистыми ладошками. Народ поднял освободительное движение. Галиб, как вольный казак, поддержал своих кровных братьев. Подкинул им ресурсы…

— Каких кровных?! У них разная кровь!

— За доллары станет одинаковой. Хоть даже одной группы. Все они на одно лицо, говорят на похожих диалектах. Даже если их поймать, скажут: приехали к родственникам по хозяйству помочь. А пулемёт в кустах нашли. Нажмут скопом, одержат несколько быстрых побед. Вышвырнут старую администрацию, назначат свою. Обзовут всё это революцией. Или национально-освободительным движением. Не суть важно. И вот тебе ни сном ни духом образовалась на карте новая страна. Политический плацдарм для последующего захвата новых территорий.

— Гладко рисуешь.

— И в центре всего этого хоровода крутится Галиб — как главный толкатель и движитель войны. Он здесь единственный кто располагает армией, а не бандитским сбродом. Где им ещё такие силы раздобыть? Но дело не только в этом. Тут ещё один интерес имеется. За Галибом пойдут как за знаменем, потому что его Аллах любит. А они любят тех, кого любит Аллах. Такая у них здесь образовалась всеобщая любовь. Он будет не просто наёмником, он станет борцом за идею.

— Прямо не Галиб, а Че Гевара.

— Так и есть. Только местной выпечки. Герой, а теперь ещё и мученик за их святое дело. Только вместо коммунизма — ислам. Вместо красных знамён — зелёные. Ни прибавить, ни убавить. Вот почему они в него вцепились. Чтобы чужими ручками политический жар загрести.

— Хорошо, что в него, а не в кого-нибудь другого. Не зря мы его… лепили из того, что было. Теперь всё на нем сошлось! Потом, когда он сделает своё грязное дело, его сольют. Но это будет не сразу. А пока он главный рычаг для уничтожения неугодной власти.

— Это верно. Главное, удержать его в игре, чтобы он из неё по глупости или случайности не выпал. Коли клюнула такая крупная рыба, вываживать её надо аккуратно и не спеша, чтобы она с крючка не сорвалась.

— То есть дать делу ход?

— Дать!.. Но под нашим присмотром. Или как говорили раньше на партсобраниях — под чутким руководством.

— А что дальше?

— А дальше в зависимости от развития событий. А они последуют. Обязательно последуют! Такая на сегодняшний день наша задача — смотреть и не мешать!

* * *

На плацу стояли воины. По виду совсем юные, многим ещё не было и семнадцати лет.

Юноши — идеальное «пушечное мясо», они не боятся смерти, потому что ещё не почувствовали вкуса жизни, они умеют подчиняться, так как не имеют ещё своего мнения и способны поверить в любую чушь, если её говорит уважаемый человек. Главным двигателем всех революций и бунтов были пылкие и глупые юноши. Главными палачами всех мятежей и революций были они же. И главными жертвами тоже.

Они первыми лезли на баррикады. Первыми умирали на них. И первыми же расстреливали их защитников, если оказывались по другую сторону.

Они везде были первыми.

— Равняйсь!

Подровнялись, задрали головы, выпучили глазёнки. Школьники, которые должны будут убивать живых людей.

— Слушать! Вы воины Аллаха, которым выпала честь воевать и умереть под знаменем ислама! Вы — избранные. На вас смотрят ваши отцы, матери, братья и сестры. Великий Галиб принял вас в ряды своих воинов. Вы должны оправдать его доверие. Стройся!.. Бегом марш! Зачёт по последнему. И ещё одно условие: того, кто прибежит последним, накажут его же товарищи, чтобы впредь не отставал.

Молодые бойцы стали оправдывать доверие. Побежали рысью, нагружённые оружием и боеприпасами под завязку. Хорошо побежали в начале. Весело, бодро, дружно.

— Быстрее. Ещё быстрее…

Только бежать далеко. Кто-то стал прихрамывать. У кого-то сбилось дыхание. Сошли с лиц улыбки. Ручьями полил, капая в песок, пот.

— Не отставать! Не отставать!

Хорошо бежать налегке инструктору, бежать в кроссовках, а не в армейских берцах. Без оружия, без разгрузки.

— Шевелись! Вы воины или стадо баранов?

И уже никто не улыбается, все тупо смотрят перед собой, лишь бы не споткнуться, не упасть. Кто-то налетает на впереди бегущего. Кто-то падает, но вскакивает и снова бежит, хрипя и задыхаясь.

— Темп, держать темп!

Держат из последних сил. Но сил уже нет. Кто-то отстал. Всё равно — отстал, потому что всегда есть последний!

— Стоп!

Встали, как на стену налетели. Лишний шаг сделать — сил не осталось. Стоят, дышат, глаза закатывают. Так ведь это ещё не конец. Начало…

— Ты!.. Шаг в сторону!