Все дело в отваге - Альберт Байкалов

Теперь полагалось испить из чаши ровно десять глотков.

После него чашу взяла женщина с болезненно-бледным лицом.

– Хвала Создателю!

Когда очередь дошла до Катерины, она в точности повторила немудреную фразу и приложилась к чаше. В нос снова ударил запах лимона. Она стала имитировать глотки. Последние дались ей с трудом. Она передала чашу дальше и опустила голову, боясь посмотреть по сторонам. Ей вдруг показалось, что послушники заметили обман. Однако когда чаша опустела, все, как ни в чем не бывало, взялись за руки, пошли по кругу и стали распевать хвалебные куплеты. Музыка заиграла громче. Толстяк вдруг свалился на пол и забился в конвульсиях. На губах появилась пена. От стены отделились Данила и еще один незнакомый мужчина. Они привычно взяли толстяка за руки и за ноги и понесли к выходу. Еще некоторое время хрипы несчастного доносились с улицы. Прыгая с ноги на ногу и хлопая в ладоши, Катя вдруг с ужасом поняла, что силы покидают ее. Однако остальные, как ни в чем не бывало, продолжали терзать себя.

«Здесь не только наркотик, но и что-то вроде энергетического напитка, – подумала она. – Хотя, возможно, это одно и то же».

Неожиданно на середину вышел Данила.

– Спасибо, братья и сестры, за усердие ваше! – хлопнул он над головой в ладоши.

Все враз прекратили петь и потянулись к выходу.

Катя вышла в числе последних. Толстяк уже пришел в себя и сидел под кустом черемухи на перевернутой вверх дном кадушке. Рядом стоял помощник Данилы. Оказавшись за воротами, она направилась к дому. Неожиданно накатила волна жара. Но его тут же сменил озноб. Она сложила на груди руки и пошла быстрее. Странное состояние повторилось. Но на этот раз на лбу уже выступила испарина.

«Простыла, что ли? – подумала молодая женщина, и тут же ее вдруг осенило: – Это ломка!» Она никогда не баловалась наркотиками, но многие подруги были в этом вопросе просвещены.

Словно в подтверждение ее предположениям, у нее возникло желание развернуться и броситься обратно, чтобы просить Дарью дать попить этого варева. Катя даже непроизвольно оглянулась. «Надо было пару раз глотнуть, – с сожалением подумала она. – Если уж отвыкать, то постепенно».

Катя вошла во двор, поднялась по ступенькам крыльца.

– Что-то неважно выглядишь. – Настороженный голос Данилы заставил вздрогнуть. Он сидел на завалинке и снова что-то строгал.

Она потупила взгляд и прошла мимо.

Не спуская с нее глаз, он встал, отложил нож и направился следом. Катя прошла к столу и села на скамейку.

– Нет ли у тебя желания, сестра моя, исполнить свой женский долг? – Он подошел вплотную, положил ладони у шеи и медленно повел к плечам.

«Разве с сестрами делают это?» – грустно подумала она, а вслух спросила:

– Прямо сейчас?

– И сейчас, и потом, – подтвердил он. – Тебе же нравилось?

– Как скажешь. – Она потерлась о его руку подбородком, встала, прошла к кровати и легла.

Катя хорошо помнила, как он приходил к ней каждую ночь. Она не противилась. Наоборот, ей было приятно доставлять Даниле удовольствие. Катя гладила его голову, целовала в губы и была на седьмом небе от счастья. Но не сегодня. Все тело было словно чужим и каким-то резиновым. Суставы крутило. Движения давались с трудом. Катя не подавала виду. Она томно вздыхала, однако воздух уже выходил рывками, с непонятной дрожью. А он терзал ее тело, вдавливая в жесткую кровать.

«Господи, да когда же это кончится?» – думала она, уже чувствуя боль.

– А ты всегда будешь со мной? – спросила она, когда, просипев что-то нечленораздельное, Данила свалился рядом.

– В смысле? – не понял Данила.

– Так ведь я после очищения отправлюсь дальше, – напомнила она.

– Я останусь здесь, – подтвердил он ее предположение. – Много таких, как ты. Их надо встретить. Кто-то должен этим заниматься?

– И ты с ними тоже будешь спать? – опешила молодая женщина.

– Не знаю, – честно признался он. – Ты просто приглянулась. А там у вас будет свой мир. Совсем другой, похожий на сказку. Ты оставишь здесь грязь, а там начнешь все заново. Создашь семью, заведешь детей, будешь работать…

– Кем? – стараясь не выдать расспросами свое состояние, спросила Катя.

– Даже не знаю.