Все дело в отваге - Альберт Байкалов

В комнате окна были зашторены. Матвею сразу бросилось в глаза, что нет китайской вазы. Там, в углу, где она стояла, – мелкая белая крошка.

– Я очень перед вами виновата, – залепетала женщина. – Но поверьте, это все произошло спонтанно…

– Что? – Матвей медленно опустился на подлокотник кресла.

– Я вам заплачу за то, что разбила… Господи, это, наверное, был подарок…

– Если вы насчет вазы, то можете не беспокоиться, – успокоил Надежду Валерьевну Матвей, решив, что женщина ее как-то зацепила и разбила, а теперь переживает.

– Откуда вы знаете? – Она прищурилась.

– Да что все-таки произошло? – не выдержал он и повысил голос.

– Я расскажу все по порядку. – Надежда Валерьевна села на стул и, словно школьница, положила руки на колени. – Вчера вы меня привезли и уехали…

– Помню, – кивнул Матвей, заметив, что закрывающие балкон шторы слегка приподнимаются от сквозняка.

– Я прошла вдоль дома, вышла на соседнюю улицу, перешла ее по подземному переходу…

– Так, – Матвей потер подбородок, пытаясь уловить ход ее мыслей, – и оказались напротив парка.

– Именно, – она кивнула. – Я вам не говорила, но каждый день хожу через него. На соседней улице есть храм. Вы не подумайте…

– Ничего особенного, – успокоил ее Матвей. – Я и сам там бываю.

– Правда? – не поверила Надежда Валерьевна.

– Правда, – кивнул Матвей. – Там батюшка – отец Иоанн.

– Точно! – обрадовалась она. – Свечки ставила за здравие Катюши, молила Пресвятую Богородицу…

Она закончила предложение всхлипом. На глаза навернулись слезы.

– Успокойтесь, – нахмурился Матвей.

– Я спокойна, – закивала женщина и шмыгнула носом. – Так вот, на этот раз подхожу ко входу, косынку из сумочки достаю, только на голову ее повязать собралась, как подскакивает ко мне старуха. Не поверите, – она взялась за сердце. – Я таких страшных не видела. Глаза одного нет, другой бельмом закрыт. Рот разевает, а там один желтый клык. Так вот, она косынку у меня вырвала – и бежать. Отскочила в сторону, разворачивается и противным таким голосом кричит: «Нечего ходить тебе в храм! Грешница ты. Лучше поезжай домой, так больше пользы дочери твоей будет».

– Что дальше? – заинтригованный рассказом, поторопил собеседницу Матвей.

Надежда Валерьевна с трудом перевела дыхание. Было видно: даже от воспоминаний ей становится плохо.

Кораблев встал, прошел на кухню, набрал из-под крана воды и принес ей.

– Спасибо. – Она сделала глоток и вернула стакан. – Представляете мое состояние?

– В общем, в церковь, как я понимаю, вы не пошли? – попытался угадать Матвей.

– Конечно, – она кивнула. – Пришлось возвращаться. В парке мне стало совсем худо, и я села на скамейку.

Надежда Валерьевна поежилась.

– Вы успокойтесь, – Матвей сел рядом.

– Тут ко мне подходит цыганка. Знаете, бывают такие, на улице пристают. Грязные, с детьми… А эта не такая… – Она задумчиво отвела взгляд в сторону, пытаясь подобрать слова: – Красивая, роскошные волосы, на руках кольца…

– И она вам нагадала что-то такое, от чего вы окончательно потеряли голову. – Матвей поставил стакан на журнальный столик.

– Нет, – Надежда Валерьевна замотала головой. – Вернее, не совсем так. Я вообще к таким вещам отношусь с некой долей скептицизма. Давно придерживаюсь собственного мнения, что все их гадания – это своего рода программирование человека. Либо они просто имеют заготовку, которая подходит к проблемам большинства людей.

– Согласен, – кивнул Матвей, невольно вспомнив занятия по психологии, на которых они изучали основы нейролингвистического кодирования.

– В общем, она сначала безошибочно рассказала, что со мной было. – Надежда Валерьевна выдержала паузу, словно давая возможность Матвею договорить за нее. И он этим воспользовался:

– Цыганка сказала, что у вас пропала дочь и вы ее ищете?

– Да, – кивнула она так, что волосы закрыли с двух сторон ее лицо. Она тут же ловко забросила их назад.

– Кажется, теперь я начинаю что-то понимать, – нахмурился Матвей. – Вас выследили сектанты, у которых находится Катя, и теперь пытаются сделать так, чтобы вы отказались от поисков.

– Не знаю, – женщина поежилась. – Но это не все.

Надежда Валерьевна с испугом посмотрела на зашторенные окна.

Матвей проследил за ее взглядом:

– Что?

– Там… ночью.

Матвей встал, подошел к окну и раздвинул шторы. Рядом с балконной дверью в раме были выбиты оба стекла. Их обломки угрожающе торчали острыми концами к центру.

– Странно, – Кораблев посмотрел на свою квартирантку, потом выглянул на балкон. Весь пол был усыпан осколками.

– Простите, – едва слышно выдавила она из себя.

– Чем это?

– У вас была бронзовая статуэтка…

– Была, и не одна, – подтвердил Матвей и скользнул взглядом по многочисленным полкам шкафов, где хранились его школьные и институтские награды. Среди кубков за спортивные достижения и медалей были латунный биатлонист, два сцепившихся борца, боксеры… Сейчас он не увидел бронзового метателя диска. Этим видом спорта Матвей не занимался. Статуэтку ему вручили еще в восьмом классе за второе место в общегородских соревнованиях по бегу.

– Это что же вы там увидели? – удивленно спросил он, заподозрив, что дамочка действительно сошла с ума.

– Среди ночи позвонили в дверь. Как вы и сказали, я даже не подошла к ней. Стали стучать, – виновато опустив голову, заговорила Надежда Валерьевна. – Я включила в комнате свет и крикнула, что вызову полицию. Тут сзади раздался стук. Девятый этаж, шторы я не закрывала…

– И… – Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Когда я обернулась… – Женщина с опаской покосилась ему за спину, словно ожидая увидеть там то, страшное, что заставило ее ночью запустить в окно одну из наград.

– Надежда Валерьевна! – поторопил женщину Кораблев.

– Там девушка в крови была, она тянула ко мне руки и выла…

– И куда она делась? – с досадой спросил Матвей.

– Не знаю, – пожала плечами Надежда Валерьевна. – Я закричала и бросилась в ванную, где и просидела до самого утра…

– М‑да, – выдавил из себя Кораблев, не представляя, как теперь поступить с сошедшей с ума женщиной.

Но она сама подсказала выход из положения:

– Я вижу, вы с трудом верите в то, что я вам рассказала. Честно, я сейчас сама не понимаю, правда все это произошло со мной или… – Надежда Валерьевна не договорила, но было ясно, как она собиралась закончить предложение.