Операция "Рагнарёк" - Андрей Юрьевич Журавлёв

— Угу, — рассмеялась дроу, — целых четыре часа, в лаборатории, пока Биомаги на мне свои эксперименты ставили. Очередь стоит потыкать в меня электродами, понаклеить датчиков и разобрать по косточкам.

— Это опасно, — заметил Крис, — мало ли...

— Зато полезно, — возразила Делия, — может оказаться полезным. Вон, Вэйнврайт зелье от загара изобрел на моей основе. Войцех на себе проверял – работает.

— Помню, — рассмеялся Крис, — героический выезд прекрасного принца на белом коне. Пижон.

— Оставь мальчишку в покое, — отмахнулась Делия, — он и от серьезных дел не бегает.

Она поднялась с дивана, залпом допив остывший в большой кружке кофе.

— Мне пора, — сообщила она, — очередной консилиум. На этот раз у «Вербены».

Одним из главных препятствий к достижению взаимопонимания между Традициями и Конвенциями оказалось упорное нежелание Технократов признавать свою «Истинную науку» разновидностью магии. Традиционалистов, шаманов Гару, Сородичей вообще и Тремере в особенности, а также Китейнов без различия типа, пола и возраста, они презрительно именовали «Исказителями реальности» и считали главной помехой на пути технического прогресса.

Делия, пару раз вклинившись в научные споры, ухитрилась, с одной стороны, продемонстрировать академическое понимание самих основ работы любой магии, а, с другой, выразить твердое, подхваченное у Маши, убеждение, что магия – это еще не открытые законы природы. И скептическое отношение к самому понятию «сверхъестественное». По мнению дроу, все, существование чего можно подтвердить экспериментально, являлось вполне естественным, даже если не укладывалось в текущую научную картину мира. В конце концов она обнаружила себя во главе комиссии, спешно созданной из представителей магии и технологии всех направлений, и главным экспертом по определению «волшебности» того или иного явления.

Через четверть часа в помещении бывшей библиотеки намечался семинар по Элементальной Магии. Викканки из «Вербены» утверждали, что огонь – это стихия, подвластная Отцу, и управление ей требует проведения сакральных эротических ритуалов. Шаманы Гару заклинали для этого Духов Огня. Тремере пользовались силой собственной крови, оттачивая технику и не слишком вдаваясь в теорию. Технократы демонстрировали устройства, напоминающие пустые зажигалки. Сама Делия могла швырнуть излюбленный ей файерболл двумя способами: свить плетение Огня, отщепленное от Источника, или произнеся заклинание, использующее традиционную для магии этого мира Силу Гайи и формирующее из нее огненный шар.

Делия тихо рассмеялась про себя, вспомнив, что пока что ближе всего к разгадке подошла Маша.

«Не знаю, как там насчет дыма без огня, — заявила она как-то, — но в жизни не поверю, что есть огонь, в котором ничего не горит. Горение – это реакция окисления. Пламя – это выброс частиц, разогнанных до огромных скоростей. Откуда ему взяться, если гореть нечему?».

Вот теперь это и предстояло выяснить. Не так уж важно, чем поджечь свечу – зажигалкой, спичкой или заклинанием. Важно, что в спичке горит сера и дерево, в зажигалке бензин... А что горит, когда гореть нечему? Выяснение этого могло произвести переворот не только в магической, но и в традиционной науке, и Делия спешила на семинар, полная надежд.

По пути ее обогнали Брунгильда и Ингрид, одетые в одинаковые серебристо-серые плащи, подбитые рысьим (хорошо, хоть не волчьим, — подумалось Делии) мехом, поверх длинных полотняных туник, расшитых красной шерстью. За Валькириями, словно почетная стража, шагал... Норвик? Нет, Эгиль Скаллагримссон, в вареной коже, меховых башмаках, перетянутых сыромятными ремешками, и с отцовским топором на плече. Широкое лезвие поблескивало в свете электрических лампочек. Золотистые волосы были перехвачены кожаной лентой, и открытое лицо казалось старше, чем обычно.

Валькирии скрылись за поворотом коридора, по которому, уже навстречу Делии, мягким пружинистым шагом спешили Волки. Ярл Брэндон, с серебром в темных волосах, юный ярл Моррис, чей отец погиб недавно по дороге в Чикаго, статная яра Грета – глава племени «Черные Фурии». Из остальных Делия узнала только Бранку, скромно затерявшуюся в хвосте процессии среди прочего молодняка.

Ксавьер, по всей видимости, уже явился на место встречи. Исторический договор между Сородичами и Гару включал в себя выплату символической виры обеими сторонами, и Ксавьер, один из самых непримиримых бойцов в этой тысячелетней войне, готов был лично вручить золотой слиток противной стороне. От лица Волков вергильд платил Моррис, в знак того, что в гибели ярла Мак-Намарра новых союзников он не винит.

Другое эпохальное примирение состоялось накануне, собрав почти всех участников съезда в бывшем тюремном дворе. Брунгильда и Ксавьер, вооружившись, в буквальном смысле слова, до зубов и когтей, завершая давнюю вражду, сошлись в ритуальном поединке до первой крови. Валькирия была старше, но Ксавьер, закаленный в тысяче схваток, не уступал воинственной деве. Порадовав зрителей своим мастерством с четверть часа, противники одновременно бросились в атаку, очертя голову и не слишком думая о защите. Кровь брызнула на белый песок ринга. У Брунгильды из разорванного когтями левого предплечья, у Ксавьера – из правого плеча, по которому полоснули двухдюймовые клыки. Они зализали друг другу раны и пожали руки, всем видом давая понять младшим Гангрелам, что борьбы за лидерство в Клане не предвидится.

После поединка тотчас же был созван военный совет, и вернувшийся с него Кэш мрачно сообщил друзьям, что времена свободы на хайвэях и в городских джунглях канули в Лету. По крайней мере, до лучших времен. Дуумвират собрался перевести Клан на военное положение, формируя боевые отряды, связанные жесткой дисциплиной.

Полную противоположность Гангрел, к всеобщему удивлению, составили обычно брутальные и воинственные Бруха. Именно из этого клана на съезд прибыло наибольшее число Анархов, но даже они, не говоря уже о Камарильцах, ходили тихо, разговаривали вежливо, уклонялись от политических дискуссий и вообще являли собой зрелище подозрительно тихого омута. Моника рассказала Делии, что накануне неожиданно объявился числящийся в первых рядах объектов Кровавой Охоты Датч, бывший принц Нью-Орлеана, за недолгий десяток лет своего правления чуть не превративший свой город в Новый Карфаген, не дожидаясь всеобщей легализации. Внутренний Круг послал за головой Датча сразу двух архонтов, но мятежный Принц, не желая ввязываться в открытую драку со «стражами правопорядка», пустился в бега.

Появился и Тео, в первых же словах объявивший Джулиану Луна, формально председательствующему на съезде, что тот принимает его на свой страх и риск. В Лондоне Юстициарии заседали от заката до рассвета, и, по слухам, было созвано внеочередное собрание Внутреннего круга – событие неслыханное с самого основания Камарильи. Луна пообещал Беллу полную неприкосновенность и гарантии безопасности, и Тео немедленно присоединился