Вашингтонский узел. Время испытаний - Александр Афанасьев

Гражданского билета в Каир достать так и не удалось – с этим были проблемы. По договорённости с военными я долетел рейсом до Рима, там – поездом до военной базы, а с неё меня отправили военным спецрейсом за счёт дяди Сэма. Времена были совсем невесёлые, С130 садились и тут же взлетали – шла частичная эвакуация американских военных советников и дипломатического персонала. Ситуация в Египте быстро приближалась к критической, на дебрифинге в Лэнгли, который проводили вернувшиеся из Каира сотрудники станции (а вернулись они после того как американское посольство только чудом устояло во время атаки 11 сентября 2012 года, «дня гнева») говорили о вероятности гражданской войны в стране следующим летом. Следующим – то есть этим…

Ситуация в Египте на мой взгляд, была тяжёлой, но не безнадёжной: в отличие от Ливии и Сирии тут были зачатки хоть какой-то демократии и в отличие от Ливии и Йемена – оружие не пошло по рукам. В Египте вообще оборот оружия жёстко ограничен, и хотя на границе, а если знать где, то и в городе можно купить пистолет – такого как в Ливии, когда племена и при Каддафи были вооружены чуть ли не ракетными установками – не было. Оружие оставалось в руках армии – и это внушало определённую надежду.

Проблема была в исламе. Самая сильная партия Египта – Братья-мусульмане. Мусульманская идентичность очень важна для египтян, особенно для бедняков и выходцев из сельской местности – а таких большинство. Все, кроме тех, у кого на глазах были розовые очки, понимали, что если после отставки Мубарака объявить и провести действительно честные выборы – на них победят исламисты. В Пентагоне, в Госдепе, в ЦРУ – шла настоящая война вокруг вопроса – если на выборах в любой восточной стране побеждают исламисты, должны ли США их признать и сотрудничать с ними? Что для нас важнее – принципы или реальность?

Исламисты одержали сокрушительную победу на выборах, взяв более 2/3 мест в парламенте, президентский пост занял их кандидат, Мухаммед Мурси. Он формально вышел из своей партии – но из религии нельзя просто взять и выйти. Аллах – это не партия. Как сказал один шейх – Аллаха не выбирают, Аллаху подчиняются.

Мурси не был радикалом, он всё-таки учился в США, был университетским профессором. Проблема была в том, что он не мог с радикалами порвать, потому что это означало бы раскол Братьев– мусульман. Когда речь идёт о религии, трудно достичь компромисса, потому что не бывает веры на 50 или 70 процентов. Ты или веришь или нет.

С другой стороны была армия, которой мы помогали 30 лет – оплот вестернизации в мусульманской стране. Её начальник, председатель Высшего военного совета, фельдмаршал Танави – когда Мубарак позвонил ему и попросил помощи, сказал, что он служит народу Египта, а не Мубараку лично. Но когда прошли выборы – первым своим указом Мурси уволил Танави, затем потребовал себе чрезвычайных полномочий для управления в обход Конституции и парламента. С демократией как-то не срасталось…

Когда наш самолёт приземлился в Каире – Запад, я вышел из самолёта первым. Знакомая по Ираку жара накрыла как одеялом, но здесь к жаре добавлялся неприятный запах: как будто что-то гниёт.

Человек средних лет в короткой рубашке и чёрных очках шагнул навстречу

– Мистер Миллер? Я Али Собхи, приехал, чтобы встретить вас.

– Где у вас машина?

– Тут рядом, сэр.

Пропустили на поле. Просто прекрасно.

* * *

Машиной был Гранд-Чероки последнего поколения, довольно популярный в Египте, потому что их тут собирают. Выезжая с территории аэропорта, я заметил, что на выезде стоит БТР, но нас не проверили – посмотрели на номера, пропуск за стеклом – и все.