Костер для инквизитора - Александр Мазин

– Мы внизу,– доложил Хубиев.– Все чисто.

И тут же грохнул автомат.

– Какая блядь!..– заорал Хубиев.

– Крыса,– ответили ему.

– Мудозвоны,– сказал Хубиев уже спокойней.– Все чисто, командир. Отбой.

Вошь проснулся, мягко, не потревожив Альбину, соскользнул на ковер. Опасность. Он быстро оделся, подключил наушники. Так и есть. Равномерное «хлюп-хлюп». Люди. И не меньше десятка. В запасе – минут десять. Вошь быстро оделся, проверил оружие, РПК, гранаты. Привычные вещи. Более привычные, чем пистолет. Вошь присоединил диск и вышел в предбанник. Задраив люк, он надел резину, раскрыл шкафчик, приготовил основное оружие. Но сначала следовало проверить, кто идет. Вдруг обычные работяги.

Вошь спустился в тоннель, прошел метров тридцать до отворота, выглянул… и сразу увидел мельканье фонарей. А через мгновенье – выхваченное из темноты полоской света автоматное рыльце. Нет, к «Водоканалу» эти ребята явно не имели отношения. Вот и хорошо.

Вошь вернулся. Так, ранец – на спину, пулемет – на ремень, «трубу» – в руки. Тяжеленько, однако. Ну ничего, недалеко. Добрел до поворота, выглянул: подошли. Но недостаточно. Осторожные.

Вошь притаился за отворотом подземной кишки, на слух определил, когда враг приблизился на достаточное расстояние, выскочил прямо под перекрестные полосы фонарей. И выпустил «дракона».

Огненный змей с воем ворвался в тоннель. Резина, вмиг вспыхнувшая коптящим пламенем. Дикий нечеловеческий вопль. Еще один. Захлебывающийся лай автоматов. Пули, рикошетирующие от стен. Горящая жижа под ногами, горящие стены, горящие фигуры людей.

Вошь сбросил огнемет на пол, перекинул РПК на грудь. Хобот противогаза мешал держать оружие, но не настолько, чтобы сделать стрельбу неточной.

Вошь снова вышел из-за поворота, встал поудобней. И нажал на спуск.

– Хубиев! Хубиев! Обзовись, мать твою!

– Надо было нормальную рацию взять,– проворчал Кныш.

Короед зыркнул на него волком и опять забубнил в телефон:

– Хубиев, Хубиев…

Только когда начало темнеть, Короед сунул телефон в карман и двинулся к машинам.

– А ты жди здесь! – рыкнул он на Кныша.– Ты, сука… – Опомнился.– Ладно, извини. Постой немного, сейчас бойца пришлю.

– Давай, к хозяину,– буркнул он шоферу, проваливаясь в мягкое сидение.

Ох как не хотелось ехать. А надо.

Больше всего Короед опасался слов – «неоправданные расходы». Но пронесло.

– Дурак,– сказал Гришавин без особого, впрочем, гнева.– Зачем в дыру полез? Подождал бы, пока сам вылезет.

– Я хотел быстрее,– оправдываясь, пробормотал Короед.

– Быстро только мухи срут,– назидательно изрек «крестный папа».

– Я там бойца оставил. На случай, если вылезут.

Гришавин кивнул.

– Не вылезут – других наймем. Этого материала сейчас достаточно. А теперь исчезни, я гостей жду.

Короед вышел, все еще не веря, что гроза обошла стороной, а Гришавин вызвал секретаря.

– Дай-ка мне первого кандидата,– распорядился он.– Полковник, ты? – вальяжно сказал в трубку.– Гришавин. Надумал? Ну добро. Сейчас машину за тобой пошлю. Посидим, потолкуем… Какие дела? Никаких дел! Ты каких девочек любишь? Толстых? Ха-ха… Очень толстых? Есть. У меня все есть. Нет, не в Греции. Греция тоже у меня, вникаешь? Ну молодец! Жду.

Ласковин пообедал в кафешке около «Электросилы». Он иногда там обедал, если не хотелось ехать домой. А сейчас не хотелось. В машине у него лежали карты. Карты подземных коммуникаций двух районов. Шесть толстенных папок, которые, благодаря правительству, не любившему платить бюджетникам, обошлись Ласковину всего в двести тысяч. За четыре часа Андрей просмотрел все, что требовалось. И обнаружил, что из указанного колодца можно попасть практически в любую точку города. Очень утешительная информация. Перспективная гипотеза о том, что «Робин Гуд» в спецовке причастен к похищению Альбины Растоцкой, пока не опровергнута. Но и не подтверждена. Тупик. Аналогичный тупик и у официальных расследователей. Правда, Ласковин не проинформировал их о своих догадках.

Ласковин расплатился, вышел и направился к таксофонным автоматам.

Вставил карточку, набрал номер Зимородинского.

– Слава,– сказал он,– ты не мог бы к нам подъехать?

Двое наблюдали, как светловолосый человек в кожаной куртке звонит, потом, вытащив карточку, поворачивается и идет в сторону Благодатной улицы.

– Проверим,– предложил старший. Огляделся и тут же обнаружил пятерых омонов с автоматами, явно не знавших, к чему приложить молодецкую силу.

– Веди его,– бросил он второму, а сам направился к омонам.

– Простите,– очень вежливо обратился он.– Я видел, как вон тот человек подобрал пистолет. По-моему, боевой.

– Который? – хищно спросил самый молодой, прыщавый сержант.

– Вон тот.

Омоны ринулись сквозь толпу… а их осведомитель тут же потерялся.

Ласковина грубо схватили за плечо. Он рефлекторным движением смахнул руку, развернулся… и увидел наставленные автоматы. Менты.

– Стоять, сука! – рявкнул самый сопливый на вид.

– Стою,– холодно произнес Ласковин.

Руки чесались поучить их вежливости. Но ведь стрелять начнут сдуру. А вокруг люди…

– Как насчет представиться? – осведомился он.

– Сейчас я тебе представлюсь! – прошипел другой.– Руки за голову, ноги расставить! Серега!

Серега тут же с профессиональной ловкостью обшмонал Ласковина и сразу обнаружил пистолет.

На лицах омонов выразилось полное удовлетворение.

– Ага,– радостно сказал Серега и с ходу врезал Ласковину коленом в пах.

– Опаздывает,– недовольно проговорила Наташа.– Как всегда, опаздывает.

– Ничего,– примирительно сказал Зимородинский.– Я не спешу. Тем более мы не договаривались на конкретное время.

Он взял гитару, провел ладонью по струнам:

«Мне надо на кого-нибудь молиться,

Подумайте, простому муравью

Вдруг захотелось в ноженьки валиться,

Поверить в очарованность свою…»[4]

Пел он тихо, почти речитативом, и аккомпанировал так же тихо, а глаза стали мягкими и беззащитными. Таким Наташа не видела его никогда. Даже и представить не могла, что он может быть таким.

Наташа оперлась подбородком на ладонь, сказала задумчиво:

– Не знала, что ты играешь.

– Шутишь? – Зимородинский покачал головой.– Разве это игра? Так, для себя…