Все дело в отваге - Альберт Байкалов

– Вы, главное, успокойтесь, – попросил ее Матвей. – Столько времени без отдыха…

– Давайте поступим следующим образом, – пропустив его слова мимо ушей, вновь заговорила Надежда Валерьевна, – я заплачу вам…

– Если вы имеете в виду окно, то не стоит беспокоиться, – махнул рукой Кораблев.

– Нет, вы не так меня поняли, – заторопилась она. – Я дам вам денег за то, чтобы вы занялись поисками моей дочери вместо меня. Называйте любую сумму и не стесняйтесь.

– С деньгами пока повременим, – собираясь с мыслями, Матвей прошел по комнате. – Вы сейчас отдадите мне дневник Кати и ноутбук.

– Я же вам говорила, все уже несколько раз просмотрено мною и детективом, – напомнила она расстроенным тоном.

– Даже если там ничего нет, это поможет мне составить ее психологический портрет…

– Хорошо, – кивнула женщина.

* * *

Катя вошла в дом. Данила сидел на лавке, сложив на столе руки. Словно не замечая его, она подошла к алтарю. После того как перестала пить бражку, почти все слова молитвы вылетели из головы. Хотя Катя не исключала, что какого-то определенного текста никогда и не было. Скорее всего, под воздействием наркотических и психотропных средств она попросту просила Посредника обо всем, что придет в голову. Возможно, за что-то благодарила. Теперь часть своего «общения» с полубогом она заменяла неразборчивым бормотанием. Закончив, Катя развернулась и осталась стоять, словно размышляя над чем-то. К своему ужасу, она почти не помнила, как вела себя с Данилой. Между тем он сидел словно изваяние. Ей стало страшно.

– Что? – выдавила Катя.

– Как прошла утренняя служба? – глядя перед собой, спросил он.

– Как всегда. – Она улыбнулась. – На душе легко, петь хочется!

– Куда на зорьке бегала? – Он прищурился и посмотрел ей в лицо.

– Говорила же, утро встречать! – Катя улыбнулась. Но взгляд опустился с его мощных плеч, и она потупилась.

– Ой ли? – Данила покачал головой.

– Красиво, когда солнце встает, – пробормотала Катя вдруг охрипшим голосом.

Данила медленно встал и подошел к ней вплотную. Она ощутила странный запах, исходивший от одежды. Он волновал и в то же время пугал.

– А ты не такая простая, как я погляжу. – Данила взял ее двумя пальцами за подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза: – Как тебе удалось обмануть всех?

– Я никого не обманывала! – Катя отпрянула.

Ей стало страшно. Что теперь будет? Ей насильно вольют эту жидкость, вновь превратив в куклу? Или убьют?..

– Я хорошо знаю, когда человека прет от бражки, – усмехнулся Данила.

– Какая бражка? – машинально спросила Катя.

– То, что вам дают пить, мы называем бражкой, – пояснил он. – Это «бомба» из галлюциногенных грибов, какой-то химической гадости, какао и наркотика.

Катя не знала, как ей быть. Бежать бесполезно. Оставалось стоять и ждать, какое решение примет Данила.

– Почему нас заставляют это пить? – едва слышно спросила она, уже не видя смысла в том, чтобы скрывать свое состояние.

– Превращают в идиотов, а заодно вбивают в голову идею Вселенского разума.

– Что потом?

– Монастырь.

– Как? Как ты сказал? – Катя растерялась. Была в его словах какая-то завершенность ее жизни.

– Есть здесь неподалеку место, – он обвел рукой стены дома, – оно чем-то напоминает эту деревню. Там такие, как ты, постепенно загибаются в молитвах Посреднику. Еще работают. Правда, не все. – Он усмехнулся. – Могут пустить на органы. Да мало ли? – Он пожал плечами, будто поежился. – Это целое производство. Из тебя кого угодно можно слепить. Хоть проститутку. Будешь остаток дней думать, что родилась где-нибудь в Молдове, и слать туда гроши на несуществующий адрес.

– Зачем ты мне это говоришь? – ужаснулась Катя.

– Нравишься, вот и сказал, – пожал Данила плечами. – Да и почему не сказать? Здесь гении психиатрии работают. Думаешь, кем Дарья раньше была?.. То-то, – не дождавшись ответа, вздохнул он. – Врач-психиатр, кандидат наук Наталья Грибанова работала в закрытом психоневрологическом диспансере для преступников, у которых нелады с головой. Потом его закрыли. Оказалась на улице. На руках сын и больная мать. Можешь представить, с каким усердием она здесь деньги отрабатывает? Стоит только заикнуться о том, как ты ее за нос водишь, – и все. Через час не только наш разговор забудешь…

– Отпусти меня! – Катя неожиданно рухнула на колени и заплакала. – Я знаю, у меня отобрали фирму, дом и все остальное. Я не буду требовать вернуть это обратно. Просто уеду к маме. Правда!

– Твои близкие уже знают, что ты добровольно ушла в братство. – Данила опустился перед ней на корточки. Утирая слезы, нежно провел рукой сначала по одной щеке, потом по другой, обнял за плечи и вынудил встать. – Ты несколько раз звонила домой, рассказывала, как тебе здесь хорошо. На поселение приезжали журналисты. Многие из вас с ними встречались.

– Господи! – простонала сквозь слезы Катя.

– Тихо! – Он погладил ее по спине. – Нас могут услышать. Я прошу тебя, успокойся и веди себя так, чтобы не отличаться от остальных. Все будет хорошо, вот увидишь.

– Но… Если узнают, что ты… Что будет с тобой? – догадавшись, что Данила не будет выдавать ее, спросила Катя.

– Мы убежим отсюда вместе. – Он взял ее ладонями за щеки и заглянул в глаза: – Ты мне веришь?

– Почему ты решил помогать мне? – Катя отстранилась от Данилы.

– Не знаю. – Он вдруг смутился. – Хотя, конечно… да чего это я? Нравишься ты мне!

Она обхватила Данилу и прижалась к его груди.

– Я не знаю… я уже боюсь верить даже себе, – призналась она.

В объятиях Данилы Катя чувствовала себя защищенной.

– Не бойся, пойми, ты уже победила зависимость, а это самое главное…

На улице послышался звук колокола, созывающий всех к обеду. Этот звук вернул Катю в страшную реальность.

– Иди, – Данила тихонько подтолкнул ее к выходу. – Только ни на что не реагируй, веди себя так, будто ты под действием наркотика. И возьми посуду.

Катя кивнула, забрала со стола берестяной туесок, в котором стояли два глиняных горшочка, и пошла прочь.

Босые ступни приятно ласкала прогретая на солнце трава. Глядя себе под ноги, она шла рядом с «сестрами» и блаженно улыбалась.

Кто бы мог подумать, что в этом жутком месте у нее вдруг появится надежда и она обретет… Нет, Катя даже в мыслях боялась назвать это состояние души тем словом, которое определяет всю сущность и цель человеческого существования. Любовь – вот что лежит в основе смысла жизни и от чего берет свое начало все остальное. Желание человека достичь определенных высот, тщеславие, стремление к богатству, войны… В корне любого события прежде всего чувства. В конце концов, и человек, делающий историю, – тоже результат этого таинства.