Страсть по понятиям - Владимир Колычев

— Ну, не всегда Только когда выпьет. Юра пить, вообще, не умел. Нельзя ему было пить на свадьбе… А Ремезов знал, что Юра дурной, когда выпьет. А все равно его наказал… Я когда узнал, куда Юра делся, запить хотел. Только страшно стало. Ведь если Юру в этот лагерь загнали, то и меня запросто могут. Мы же с ним как бы заодно… Меня и сейчас туда отправить могут! — схватился за голову Витя.

— Не отправят. Мы тебя тихонько здесь высадим. Никто и не узнает, что ты с нами был, все нам рассказал. Но если в милицию заявишь…

— Нет, нет, что ты, какая милиция! — Мужик умоляюще приложил обе ладони к груди. И на меня он смотрел как на председателя небесного суда.

— Не заявишь?

— Я же не идиот! У Ремезова в милиции все схвачено! Если он узнает, что ты со мной говорил…

— Но я же с тобой уже говорил. Почему тебя на каторгу не отправили?

— Так я же ничего такого не сказал!.. Да и Евдоха у меня. Ремезов ее очень ценит… Но все равно, если палку перегнуть, и Евдоха не поможет…

— А почему Евдоха брату своему не помогла?

— Так потому и не помогла, что не хотела. Ты же правильно тогда сказал, тесно нам было всем в доме… Я не удивлюсь, если узнаю, что это она Ремезова попросила. — Юра воровато осмотрелся, как будто где-то рядом могла находиться его жена.

— А она про лагерь знает?

— Ну, я же говорил ей… Она вроде бы удивилась, но я-то видел, что знает она. Знает, но молчит. Там же через ее бухгалтерию много чего проходит. Рабы там на каторге бесплатно работают, но расходы-то все равно есть, еда там, спецодежда…

— А где сам лагерь находится?

— Ну, в Серпиловском заповеднике… Это если на Карасевку ехать. Заповедник сразу за деревней начинается. Карасевка заканчивается, а дорога дальше тянется Лесничество проезжаешь, там сразу за ним поворот налево… Ну, а дальше я не знаю. Долго надо ехать, километров пятьдесят, через глухомань…

— Но дорога туда есть?

— Ну, если Юра ездит, то, конечно, есть…

— Значит, алкаши там на каторге работают?

— Да нет, не только. Кто не угоден Ремезову-туда… Ну, и еще бомжей туда свозят, есть люди, которые этим занимаются…

— А Юра тебе ничего про Альберта не рассказывал?

— Про какого Альберта? — приложив палец ко лбу, спросил Витя.

— У сестры Ремезова жених был, Альберт его звали…

— У сестры Ремезова? У Насти?! Нуда, она одного своего жениха туда отправила. Брат и сестра-одна сатана… Фашизм здесь развели, кто не устраивает, того в концлагерь…

— А какого жениха она туда отправила?

— Ну, я не знаю… Юра говорил, что из Кирова они вместе приехали. Этот парень жениться на ней собирался, а она не захотела…

— Так это давно было. Г ода четыре назад. Завод еще тогда только строить начали.

— Да, но лес загодя заготавливать стали… Настя этим занималась… Она и сейчас этим занимается…

— И лагерь она построила?

— Не знаю… Что знаю, то сказал, а домысливать я не могу. Это вы, журналисты, люди образованные, вам думать полагается, а с меня какой спрос? — жалко улыбнулся Витя.

— Значит, на Карасевку надо ехать?

— На Карасевку.

— Вот ты туда и поедешь. Найдешь лагерь и вытащишь оттуда своего шурина. Я тебе свой номер телефона дам, позвонишь мне, скажешь, что задание выполнено, я приеду, поговорю с Юрой…

— Я?! В лагерь?! Ты что, с ума сошел?! — оторопело хлопал глазами мужик.

— А по-твоему, я туда должен ехать? Зачем это мне?.. А за информацию спасибо!

Я развязал пленника и выпроводил его из автобуса, а сам поехал в сторону Кирова.

Конечно же, Витя никуда не поедет и шурина своего искать не станет. Но если он вдруг догадается сообщить о разговоре со мной своей жене или даже напрямую людям Ремезова, то пусть скажет им, что я не нашел в себе желания искать секретный лагерь в заповедном лесу. На самом же деле такое желание было.