Огненный торнадо - Андрей Негривода

– Я тебя не отпущу!

– Не дури! Пусть немного времени пройдет. Хорошо?

– Боже! Боже! – она не могла успокоиться. – Я так никогда и не узнаю, что с тобой сделали?!

– А зачем? Не нужна тебе эта грязь.

– Но ты же вернешься ко мне, Андрюша?!

– Во всяком случае – никогда не забуду…

– И на том спасибо. Спи, родной, спи… …26 марта фирменный поезд «Черноморец» выпустил из своего нутра на перрон Одессы Филина…

Ах, какая это была весна!.. Андрей бродил по родным, любимым с детства бульварам, вдыхал аромат зацветших каштанов, и казалось, что вот оно, СЧАСТЬЕ. Такой красивой, такой теплой весны он не помнил. А может, просто никогда не обращал внимания – имеючи не ценим, потерявши – слезы льем? Он не мог надышаться этим, слегка терпким от моря, воздухом ДОМА. Сменив свою парадную форму на такой привычный камуфляж и берет, он все бродил и бродил по городу своего детства…

А потом его друг по курсантским годам, Серега Смоляренко, или просто Смол, затащил его на вечеринку – в Одессу пришел самый веселый праздник – первое апреля.

Смол прослужил всего-то год, в ГСВГ[16], а после вывода наших войск из Германии уволился из армии и решил получить еще и гражданскую профессию. С помощью академсправки восстановился на третьем курсе Одесского холодильного института, который и должен был закончить этой весной. Не институт, конечно – третий курс…

– Пойдем, Андрюха! Там классные пацаны, а девчонки – сплошь персики. Водоньки попьем, повеселимся… Праздник или где?!.

– Не хочется что-то.

– О-о, ну, совсем плохой стал за неполных два года. Помнится, в училище ты от компании бабцов не отказывался…

– Да я и сейчас не отказываюсь, Смол.

– Так в чем же дело?

– Так, устал немного от всего. Тишины хочется…

– Брось, братан, на пенсии тишину поищешь, а пока молодой – бери от жизни все, что она предлагает. Помнишь, как наш взводный говорил?

– Ага! Пришел, увидел… засадил!

– Во! Золотые слова! Тем более что последнее делать тебя никто заставлять не будет… Но!.. И не откажут, если хорошо себя будешь вести… Ну, что, идешь?

– А и хрен с тобой!

– Всегда со мной…

– Ну. Что, где, когда, сколько?

– В нашей общаге, на Тенистой. Возьмешь пузырь «Пшеничной», какой-нибудь закусон, и в пять часов встречаемся на станции Фонтана.[17]– В пять часов?! Совсем ты, Смол, стал «пиджаком». Не стыдно?

– Отвали, военный! В семнадцать ноль-ноль!

Ребята, Смол был прав, собрались веселые. Пели песни под гитару, дурачились как могли. Потом включили магнитофон – веселилась вся общага. Ходили из комнаты в комнату, и везде был стол с закусью и тем, чем ее запивать. Ну, и набрались соответственно…

– Ты только посмотри, братан, какая телка на тебя глаз положила и прется, – пьяно шептал Смол Андрею на ухо, показывая глазами на миловидную девушку.

– Кто такая? – Резкость в глазах Филина порядочно сбилась после выпитого, да и слаб он был еще.

– Анька. Со мной в параллельной группе учится. Непристу-упная! Я сколько раз подкатывал, и пф-ф-ф – облом полный. Да и не я один… Но результат тот же – фуй по всей морде! А на тебя, вижу, запала. Давай, лови момент!

– Не хочу.

– Ты че, братан, поц?! Такая телка!

– Нет настроения. Да и бухнули мы сегодня не слабо! Как бы облома не вышло…

– Ну, смотри, такие на дороге не валяются – такие вообще редко где валяются… Кто-нибудь обязательно подберет, пока ты этим щелкаешь…

– Отвали, лейт запаса! Давай лучше еще по стопарю накатим.

– Наливай!

В какой-то момент Андрей совершенно очумел от алкоголя и стоявшего коромыслом сигаретного дыма и вышел на лестничную клетку проветриться…

– А ты где живешь? – вдруг услышал он у себя за спиной.

– На Котовского, – ответил Филин машинально, а обернувшись, увидел Аню. – А что?

– Просто три часа ночи, а это на другом конце города. Как же ты доберешься?

– А-а! Как-нибудь!

– Хочешь остаться?

– Пустишь – останусь!

– Пущу… Пойдем?

– Пошли. – Он пьяно побрел за девушкой по ступенькам вверх… … – Ты здесь что, одна живешь?

– Нет, просто девчонки пошли спать к своим парням. Нас здесь трое. Вот! Так что сегодня комната моя, – сказала Аня, закрывая дверь на ключ. – Проходи, раздевайся, ложись!.. А я сейчас, только шампанское открою.

Она скрылась за импровизированной перегородкой. Девчонки очень нестандартно решили вопрос с жилыми метрами в этой комнатушке и совмещением с ними, с этими метрами, большого трехстворчатого шкафа – его просто поставили поперек комнаты, в полутора метрах от входной двери. Получилась крохотная «столовая» – кухонька или тамбур, как посмотреть. Дверь можно было держать открытой – взгляд натыкался на шкаф, надежно скрывавший происходящее внутри.

«Пришел! Увидел! Засадил!» – вспомнил Андрей, проваливаясь в пьяный сон…

– Эй, военный, ты что, сюда спать пришел?! Не спи! – его очень настойчиво тормошили за плечо. – Ну же, просыпайся!!!

Филин с огромным трудом разлепил глаза, все еще находясь в плену ставших союзниками Бахуса и Морфея. …Вокруг горели свечи. Много… Они были везде: на шкафу, на книжных полках, на подоконнике, даже в нескольких нашедших себе вторую жизнь бутылках из-под шампанского… Перед ним стояла обнаженная, с распущенными ниже лопаток вьющимися волосами девушка, в черных чулках и ботфортах на каблуках… Положив руки на точеные бедра, она улыбалась в ожидании мужской реакции…

«Сука! Тварь! – что-то сломалось в мозгу Филина со звоном и дребезгом. – Инга!!! Удавлю, мразь! Зубами разорву, падла!»

Какая-то мощная пружина выбросила Филина из постели. Он схватил девушку за волосы и рванул назад, второй рукой нащупал пульсирующую на шее артерию…

«…Убью суку, раз и насовсем. Змеюка гремучая! Но сначала закончу то, что ты начала еще там, в пещере. Видит бог – я этого не хотел, еще тогда!.. Молись, мразь!..»

Завернув ей за спину руки, Филин развернул девушку спиной к себе и заставил нагнуться, уткнув лицом в подушку… Вот они, прямо перед ним, здесь, эти ненавистные бедра, затянутые в черные чулки. И он сделал это… Вломился в плоть, уподобившись племенному жеребцу…

– На! На! На! Су-ука! На! Разорву! На! На! В клочья! В куски! Получи! Падла!..

Он работал, как паровой молот на кузнице – неотвратимо, мощно, непрерывно… … – Кричи! Кричи, сука! На! На! На! На! Кричи! Плачь! Проси пощады, гадина! На! На!..