Врата джихада - Александр Чагай

Нарази плотно сцепил пальцы, уставившись отсутствующим взглядом в блюдо, к которому ни он, ни его сотрапезник так и не притронулись — цыпленок под миндальным соусом. Подняв голову, тихо спросил:

— Вы нас так ненавидите?

Ксан покачал головой.

— Лично мне вы нравитесь. Что касается отношений между государствами, то какие там могут быть эмоции. Голый расчет. Россия не мстит Исламскому эмирату, просто исходит из существующей политической реальности. У нее нет другого выбора.

— Выбор всегда есть, — произнес Нарази.

— Разве вы не понимаете, что, разгромив нас, американцы возьмутся за Россию, Китай? Разве американское присутствие в регионе выгодно Москве?

Ксан мог бы сказать, что российское правительство отлично понимает, чего хотят США, но противопоставить этому нечего. Не талибов же, которых взрастили сами американцы в надежде таким образом укрепить свое влияние в Афганистане. Даже в моменты самых острых противоречий с Вашингтоном мулла Омар предпочитал его Москве. Если бы Россия вытащила талибов из дерьма, едва ли можно было ожидать от них благодарности. Они все равно бы потянулись под крыло к дяде Сэму, у которого деньги и сила.

Не дождавшись ответа, Нарази расстроился.

— У меня есть личная просьба.

—С удовольствием выполню ее. — Ксан действительно был бы рад чем-то помочь афганцу.

Нарази достал из бумажника снимок, запечатлевший темноволосую молодую женщину с ранней сединой и двух детишек лет пяти или шести. У женщины был утомленный вид, чада весело смотрели в объектив.

—Это моя семья. — Он бережно держал в руке фотографическую карточку. — Я их уже полгода не видел.

— Где они живут?

— В Самангане.

Ксан нахмурился. Этот город заняли отряды узбекского генерала Рашида Достума.

—Если это возможно, — Аламзеб замялся, — ну... выяснить по вашим каналам. У меня с ними нет никакой связи.

Ксан пообещал сделать все возможное, на этом они и простились.

—Увидимся, иншалла[19], — улыбнулся афганец, но улыбка вышла натянутой.

Ни один их них не допускал возможности новой встречи.

Узнать в то время о чьей-то судьбе в Афганистане, где свирепствовала гражданская война, представлялось немыслимым. Однако чудеса случаются. Ксан связался со своим знакомым, прикомандированным к штабу наступавших на талибов отрядов Северного альянса. Знакомый оказался добросовестным, сумел быстро навести справки и прислать ответ. Оставалось связаться до Нарази и передать ему полученную информацию. Тот растрогался, рассыпался в благодарностях.

Это было 12 ноября 2001 года. На следующий день войска северян взяли Кабул, и созданный талибами Исламский эмират Афганистан перестал существовать.

— Это все? — я не скрывал разочарования.

Ксан замолчал и углубился в свои мысли. Мы свернули с набережной, перешли реку по Большому каменному мосту, приблизились к кинотеатру «Ударник». Ксан окинул его одобрительным взором, что- то пробормотал насчет «строгой красоты» конструктивизма и принялся названивать в таксомоторную компанию, собираясь вызвать машину.

После моих слов он удивленно склонил голову, будто был искренне озадачен прозвучавшим вопросом. Я давно понял, что Ксан, при всех его достоинствах, не лишен кокетства и питает определенную слабость к дешевым эффектам. Я охотно прощал ему эти качества и исправно подыгрывал, когда того требовал привычный сценарий. Ксан, например, любил интригующе прервать повествование в самый кульминационный момент, делая вид, что говорить, якобы, больше не о чем — и так все ясно. Я настаивал на продолжении, и, в конце концов, рассказчик благосклонно уступал.

— Конечно! Ты обещал рассказать, как тебе помогло вранье. Но не рассказал.

— Прости, дружище, о главном запамятовал.

Примерно четыре месяца прошло после утверждения в Кабуле нового «демократического» правительства. Борьба с терроризмом продолжалась, но приобрела рутинный характер. В соседнем Пакистане все свыклись с постоянными операциями спецслужб, которые, впрочем, не мешали боевым группам талибов и аль-каидовцев продолжать сопротивление в районах, примыкающих к афганской границе. Иностранцы, одно время не высовывавшие носа из Исламабада, почувствовали себя вольготнее, вновь принялись путешествовать. Среди излюбленных туристических маршрутов (поездки в Лахор, по Каракорумскому шоссе, на горнолыжный курорт Малам-Джабба) особой популярностью пользовалось «сафари на паровозе». Так называлась железнодорожная экскурсия по знаменитому Хайберскому проходу, соединяющему Пакистан и Афганистан через хребет Сафедкох.

Небольшой состав тянул реликтовый локомотив, построенный в Великобритании в 1913 году на заводах компании «Кингстон». Паровоз, и три старинных вагончика были тщательно отреставрированы, заново выкрашены и вылизаны до блеска. Все латунные и хромированные детали огнем горели, столетний двигатель СГ-060 (его называли «черной красоткой») фырчал ровно и успокаивающе. Игрушка, а не поезд.

Прохаживаясь перед серым фасадом «Ударника», Ксан курил сигарету за сигаретой:

— После сентября 2001 года вся российская колония с тоски выла. Никаких развлечений, вылазок в горы, меры безопасности просто сумасшедшими были. Поэтому, когда ситуация слегка устаканилась и разрешили выезжать за пределы Исламабада, наша публика ошалела от запаха свободы. Особенно женщины неистовствовали, в общем, ударились в туризм. Их можно понять: старались успеть как можно больше. Кто его знал: любой новый теракт, вспышка напряженности, и всех снова заставят сидеть в столице. На это самое сафари, в основном, дамы отправились.

— Это действительно стоило того?

— Еще бы! Романтики и экзотики хоть отбавляй. Нач­нем с того, что эту «железку» строили с учетом возможного нашествия русских. Англичане всегда подозревали Россию в экспансионистских замыслах и не жалели средств на оборону. 42-километровая железная дорога от Пешавара до Ланди Котала, построенная в двадцатые годы, обошлась в шесть миллионов фунтов. С инженерной точки зрения, она не имеет себе равных. Проложена на высоте 3,494 футов над уровнем моря. Первые двадцать километров поднимается вверх, затем стремительно опускается. Проехаться по ней — настоящий аттракцион. 34 туннеля, 92 моста. Крутые по­вороты, зигзаги. В одном месте изгибы полотна точь-в- точь повторяют рисунок буквы «дабл'ю».

Ксан задрал голову и устремил свой взор в небо, словно там можно было увидеть отражение «железнодорожного сафари».

— А вокруг было небезопасно, территория племен, там никакие федеральные законы не действовали, ну, я тебе об этом прежде рассказывал. Самые замечательные места для дакойтов, убийц и террористов.

Ксана разбудили среди ночи. Не звонком, а примитивным и грубым стуком в дверь. В те дни работы была тьма, и усталость брала своё. Ксан пару дней разгребал «завалы» и решил устроить себе праздник. Отключил телефоны и рухнул в постель в надежде поспать часиков десять. Не вышло.