Я - телохранитель - Владимир Гриньков

– А Тапаев, значит, денег на операцию не дает?

– Ей не нужна операция! Ей уже ничего не нужно. Только лекарства, чтобы протянуть еще немного. Год, два, вряд ли больше… Но это нужно постоянно – чтобы лекарства дорогие, чтобы врачи, а врачи там не абы какие… там нужны настоящие специалисты! А им ты заплати, тогда они тобой будут заниматься, а без денег – знаешь ведь как? Вот, мол, вам телефон вашего участкового врача, к нему и обращайтесь. Людка и обращается. Видел, на кого стала похожа? Вот тебе и все лечение!

– То-то я смотрю, что муж ее, дядя Саша,

к Тапаеву не очень-то относится.

– Ха! «Не очень»! Если бы твоя жена у тебя на глазах помирала, а кто-то отказался бы помочь! Ты женат, кстати?

– Нет.

– Правильно! – оценил Юра. – Без баб – оно спокойнее. Был бы ты женат – сидели бы мы вот так с тобой?

– Вряд ли.

– То-то и оно. Ладно, давай еще выпьем, да я спать пойду. Что-то меня развезло сегодня. Поверишь, я раньше по стольку не пил. Ну не лезло в меня! А сейчас – запросто!

Китайгородцев подлил Юре водки, уточняя:

– Так насчет Петрухи… Фамилия его как?

– Аносов.

– Первая буква А? Или О?

– А.

– Телефончик его подскажешь?

– Записан где-то. Не помню.

– Как же его отыскать? Где он работает?

– В ТАССе.

– Где-где?

– ИТАР-ТАСС. Знаешь?

– Телеграфное агентство?

– Ну! Он там в каком-то отделе. Ты знаешь, мы учились с ним вместе. И даже работали вместе. Потом он в это агентство пошел, а я занялся бизнесом. И я всегда думал, что ему сильно не повезло. Вот я, мол, в полном шоколаде, а он – неудачник. Даже жалел его. А потом я влип. И я думаю, что он по-своему, может быть, был и прав. Я уже нахлебался выше крыши, и мне – полный капут, а Петруха вот живет, никого не боится, зарплату получает регулярно, и вообще у него все путем…

Рюмка с водкой так и стояла перед Юрой. Он ее попросту не замечал. Вспомнился ему Петруха – и взгрустнулось. Так, грустя, он в очередной раз и уронил голову. Анатолий погасил свет и неслышно вышел из комнаты. В коридоре его дожидался Костюков.

– Сейчас же вызвони Хамзу, – распорядился Китайгородцев. – У них там еще вечер, так что он успеет навести справки. Итак: Петр Аносов, работает в ИТАР-ТАСС. Должность – неизвестна. В последнее время Юрий Шалыгин жил у него. Аносов якобы подарил ему свою рубашку. Проверить! На рубашке сохранились четко выраженные следы потертости от плечевой кобуры. Возможно, у Аносова есть разрешение на ношение оружия – скорее всего газового. Проверить! Если у Аносова есть оружие, необходимо знать, на месте ли оно в настоящий момент. Проверить!

* * *

Костюков пришел утром. За окном угадывалось серое небо. День будет без солнца.

– Только что позвонил Хамза, – сообщил Костюков. – Аносов Петр Аркадьевич. Работает в ИТАР-ТАСС. Восемь месяцев назад получил разрешение на ношение газового пистолета. Тогда же им был приобретен пистолет. Оружие носит в плечевой кобуре. В настоящее время пистолет у него дома. Он действительно подарил своему знакомому Юрию Шалыгину рубашку, бывшую в употреблении. Материал – хлопок. Цвет – синий, имеются продольные полосы голубого цвета. Из отличительных особенностей рубашки, по словам хозяина – пуговица на правом рукаве по своей конфигурации и оттенку отличается от остальных. Еще вопросы есть?

– Нет, – сказал Анатолий. – Все совпадает. И даже пуговицу эту перешитую я видел.

– Теперь про Шалыгина можно забыть?

– Не забыть, а не уделять ему повышенного внимания, – поправил Китайгородцев. – Что там слышно? Лыжник так и не вернулся?

– Нет.

– Твои ребята готовы?

– Готовы.

Анатолий посмотрел за окно. Уже светло, можно начинать.

– Тогда – вперед, – вздохнул он. – Максимум осторожности! И все время будь на связи.

Потом лично проводил своих товарищей до ворот. Сразу за ними начинался лыжный след – тот тянулся вдоль забора и пропадал где-то меж деревьев. Вчера тапаевский охранник обогнул территорию поместья, вышел где-то на противоположной стороне – там, где совсем недавно обнаружился вырытый кем-то лаз, – и от лаза он должен был уйти в лес, по направлению к проселку.

Богданов, когда его увидел Китайгородцев, выглядел неважно.

– Проблемы? – спросил телохранитель.

– Я вчера поздно вечером разговаривал с Тапаевым. Рассказал про Сергея.

– Ну, и как шеф?

– Выматерил меня. Обидно, Толик! Он пьяный был. Пьяный и я могу ругаться. Но я же себе не позволяю!

– Брось, не обижайся на него, – посоветовал Китайгородцев.

– Я уйду от него.

– Вот и правильно.

– Нет, ты сам посуди! Мне от него никакой особенной благодарности не надо, конечно. Но я ему все-таки не чужой человек!

– Это ты про тот случай, когда тебе предлагали устроить Тапаеву веселую жизнь?

– Именно! Я ему, можно сказать, жизнь спас. А он теперь на меня – матом.

– Может, он расстроился?

– Из-за Сереги? Это – вряд ли. Что ему Серега?

– Из-за сына.

– А, из-за прибабаханного этого? Да запрос то, Толик. Тут у кого хочешь крыша поедет. Расстроился он, ясное дело… Слушай, я вчера в гостевой дом этому пацану и его матери ужин приносил. Ну, ты бы на него посмотрел! В колпаке таком идиотском и ночной пижаме… Совершенно дурацкий вид. А знаешь, кстати, почему он папашу назвал летчиком?

– Почему?

– Мать его дурила все время. Ну, он-то дебил дебилом, конечно, а все же видел, что у других детишек отцы есть. Спрашивал мать, где отец? А она ему врала, что он – летчик, мол, что летает. Вот вчера и случился этот конфуз. Ты лицо Тапаева видел, когда сынуля его летчиком назвал? Я думал, что он сейчас пойдет и застрелится, честное слово.

Богданов невесело засмеялся. Он чертовски устал за последние дни, похоже. И это был нервный смех.

– А правда, что у шефа с его сестрой плохие отношения? – спросил Китайгородцев.

– И кто же тебе это все рассказывает? – вздохнул Андрей Ильич.

– Правда или нет?

– Бывают отношения и похуже.

– С мужем ее, дядей Сашей, Тапаев так и не встречался?

– Этого дядю Сашу я хоть сегодня выставил бы за ворота.

– Почему же?

– Злой он, – объяснил Богданов. – Злой и мстительный.

– А мстит за что?