Бой в ливийской пустыне - Александр Тамоников

– Замечательно. Вот только как использовать данную ситуацию?

Аль Дин развел руки:

– Это уже решать вам, уважаемый господин Седой! В конце концов вы являетесь командиром спецподразделения. Я могу лишь обещать вам всевозможную помощь и поддержку, естественно, если это не будет сопряжено с риском моего провала.

– Я понял. Будем думать. Мне необходима схема войсковой части с указанием расположения постов охраны, информация по режиму несения службы внешним и внутренним караулом, план гауптвахты и жилища начальника тюрьмы. Адрес дома, где Мансур Харузи встречается с любовницей.

– С женщиной-вдовой, – поправил его Аль Дин.

– Хорошо, с женщиной-вдовой. А также карта пригорода Триполи, ну и естественно, пара машин, которые не вызовут подозрения в столице вашей страны.

– Желаете посмотреть объекты?

– Конечно.

– Хорошо. Все документы будут представлены вам в воскресенье. Машины стоят в гараже усадьбы, выбирайте любые. А чтобы их не остановили, в Триполи или по дороге, автомобили поведут мои люди.

– Договорились. А сейчас я просил бы проводить меня в гостевой дом и показать отведенные мне комнаты.

– Это сделает помощник. Вы не против? Мне сейчас принимать лекарства.

– Вы больны?

– Язва желудка. Но это вас не должно беспокоить.

– Операцию бы лучше сделали, чем таблетки глотать. Язва вещь такая, сегодня просто язва, завтра…

– Рак, хотите сказать?

– Вы сами должны об этом знать.

– Знаю. Поэтому операция уже проведена.

– Вы очень предусмотрительный человек.

– Благодарю.

Мухаммад Аль Дин вызвал помощника, приказал:

– Хасан, проводи гостя в его комнаты гостевого дома.

– Для господина Седова приготовлены комнаты здесь, господин?!

– Гость желает быть со своими людьми, и желания гостя, Хасан, что?

– Закон!

– Исполняй приказ!

Фархуни провел Седова в гостевой дом. У входа на скамейке перед искусственным прудом сидел капитан Коновалов.

Хасан сказал:

– Ваши комнаты – первые справа.

– Хорошо. Свободен!

Командир отряда отпустил помощника хозяина усадьбы, присел рядом с заместителем:

– Какие дела, Юра?

– Наши обустроились, сейчас ужинают.

– А ты чего не пошел с ними?

– Нет аппетита, да и бутерброды взял с собой. Ты-то пойдешь в столовую?

– Нет, если поделишься бутербродами.

– Поделюсь. Какова обстановка, командир?

– В общем-то, хреновая.

– Владимиров плотно закрыт?

– Суди сам.

Седов передал заместителю суть своего разговора с полевым командиром.

– Да-да, – проговорил Коновалов, – задачка перед нами не из простых. Будем работать через Харузи?

– А другого выхода нет. Вот только как заставить и майора, и начальника тюрьмы делать то, что надо нам?

– С Наджимом легче, его можно семьей припугнуть. Мол, не подчинишься, всех… Это действует. А вот с Харузи? По всему, малый он хваткий, хитрый, не чета начальнику тюрьмы. Поначалу, думаю, примет условия игры, цена которой его собственная жизнь, на территорию проведет штурмовую группу, сведет с Наджимом. А вот дальше предсказать его действия невозможно. И если он выйдет из-под нашего контроля, то всей операции хана. Как и всем бойцам штурмовой подгруппы, да и Владимирову. Харузи не посмотрит на то, что Наджим и его семья у нас. Поднимет тревогу, зная, что мы убьем начальника тюрьмы. Да на семью его майору наплевать. Главное, он предотвратит диверсию. И тогда без Наджима получит возможность занять высокий пост в новом правительстве.

– Ты прав, – вздохнул Седов, – значит, остается одно – играть на опережение и убирать Харузи в доме начальника тюрьмы.

Коновалов посмотрел на Седова:

– Это выход, а дальше?

– А дальше заставим Наджима вывезти Владимирова с территории, якобы по приказу его начальства. Семью придется изолировать.

– По-серьезному?

– Да нет! Не будем же мы убивать жену и детей араба? Просто обложим их в какой-нибудь дальней комнате муляжом взрывчатки, предупредим, чтобы не дергались. Скажем – вернется муж, освободит. Часа три так они просидят. А потом пусть поднимают шум. Мы уже успеем вернуться в Гарьян.

– Но Наджима нам тоже нельзя отпускать.

– Нельзя.

– Значит, и его, как Харузи, ликвидируем?

– Посмотрим. С ним, в принципе, можно проделать то, что повстанцы проделали с врачом. Показать, как настоящие убийцы подставили нашего врача.

– А кому это нужно? Следствию? Начальству Наджима? Его по-любому за пособничество неизвестным, похитившим Владимирова, казнят. А до этого пытать будут. Так не лучше ли будет убрать его и концы в воду.

Седов невесело усмехнулся:

– Что-то я здесь, кроме как в пруду да в фонтане, воды поблизости не наблюдаю. Но ты прав, сейчас не время для игр. Наджима уберем, как только окажемся в безопасном месте.

– Ты говоришь, уберем, значит, планируешь наше совместное участие в акции?

– Нет! Ты останешься в усадьбе Аль Дина. Если мне и тем, кого возьму с собой, вытащить Владимирова и уйти не удастся, то на тебя ляжет командование отрядом и решение остальных задач. Отбоя и приказа на возвращение мы из Москвы не дождемся.

– Работаем во вторник?

– Да! Завтра – полная адаптация. В воскресенье разведка и в понедельник захват Харузи. Черт, я совсем забыл о его любовнице. Придется изолировать и Захиру. Слишком много проявляется второстепенных факторов, которые могут повлиять на исход операции.

– И это еще без учета того, что произойдет, если операция удастся. На поиски Владимирова и его похитителей руководство повстанцев наверняка бросит силы немалые.

– Надо с Аль Дином это обговорить. Завтра сделаю. А сегодня отдых. Как комнаты в гостевом доме?

– Шикарно. Все удобства, спутниковое телевидение, кондиционеры, душ, мягкие постели. Как номера люкс в приличном отеле.

– Вот и хорошо. Ты дождись наших и передай приказ закрыться в комнатах. Объяви отбой. Я пойду посмотрю свои апартаменты, приму душ, переоденусь.

– А как же бутерброды?

– Где они?

– В моем номере.

– Ну, так идем. Перекусим по-быстрому.

На следующий день Седов в 8 утра направился к главному дому. Бойцы отряда вставать не спешили. Но кое-кто уже плескался под душем.