Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

– Боевое охранение? Двое легких «трехсотых» вернулись сразу после второй атаки.

– А корректировщик?

– Нет. Остался с моим бойцом. У сержанта ранение ног. Не успел выслать группу для эвакуации.

– Японский городовой! Связь с ними есть?

– Есть. Только что говорил. Старлей в норме. Сержант в беспамятстве.

– Готовь бойцов, я двух своих пришлю. Конец связи! – гаркнул Кайда и перевел рацию на частоту группы: – Хоттабыч! Лях! Как слышите?

– На связи, командир! Хоттабыч туточки! – по очереди откликнулись офицеры.

– Парни, дело дрянь. Авианаводчик и морпех застряли на склоне. Смоляк готовит группу. Надо помочь. – Александр вздохнул.

– Принято, командир. – Лях, как всегда, был немногословен.

– Сделаем. Поможем флоту. Мы по-быстрому: раз-два – и в дамках! – хохотнул Хоттабыч.

– Носорог! Разверни «Ураны» во фланг атакующим.

– Принято, командир. – Носорог ответил сразу.

– Удачи, парни, и до встречи! Роджер.

– Чупа-Чупс, выбивай старших и радистов штурмующих групп. Командиров «трехсоть», «дятлов» – на вылет. Желательно вместе с «патефонами».

– Понял, выполняю. – Снайпер был краток.

Майор в три прыжка оказался у «Тигра»:

– Шопен, свяжись с батареей. Пусть обработают фугасными склон у подошвы. В середине подъема остались корректировщик и морпех. Чтобы не задели.

Радист, оторвавшись от монитора, кивнул головой:

– Командир, духи квадрокоптер сбили. Без глаз остались, картинку через Центр получаем. Но скоро их беспилотник уйдет.

– Свяжись с Хмеймимом, пусть держат над нами БПЛА постоянно. Если заартачатся, выходи на Деда!

Автоматические пушки «Уранов» и 82-миллиметровые минометы сделали свое дело, боевики откатились к подножию высоты. Группа эвакуации, проскользнув через разрушенные места в бруствере, зигзагом двинулась вниз, укрываясь среди многочисленных валунов.

– Давай, парни, скоренько, пока душки не очухались, метров четыреста осталось, – бормотал Александр, не отрываясь от окуляра бинокля.

Первая мина плюхнулась с явным перелетом. Разведчики, замерев на миг, рванули вниз, стремясь выйти из зоны обстрела.

– Шопен, найди батарею минометов и дай корректировку пушкарям! – во все горло заорал Кайда.

– Командир! Ушел «Орлан». Слепые мы. – Радист выглянул из бронеавтомобиля.

– Вернуть можешь?

– Попробую, но вряд ли получится.

– У, сволочи! – взвыл от бессилия майор. – Чубарова вызови!

Мины методично сыпались, подступая к валунам, среди которых укрылась группа.

– Командир, Чубаров на связи! – Он услышал сквозь частые разрывы голос Шопена.

Заскочив в салон, Александр схватил протянутую радистом тангенту:

– Здесь «Рассвет»! Срочно нужна поддержка авиации. Группу эвакуации прижали минометами. Бьют с закрытых позиций.

– Понял тебя, «Рассвет». Вызываю вертушки. До связи!

– Роджер.

Кайда повернулся к Шопену:

– Свяжи с Ахметовым.

– Момент. Командир, бармалеи в контратаку пошли. Похоже, засекли авианаводчика.

– Хреново. Хотят сблизиться, чтобы гаубицы или авиация не накрыли.

– «Заслон-четыре» на связи, командир.

– «Четверка», здесь «Рассвет». С «Двойкой» связь есть? – Майор инстинктивно пригнул голову на близкий разрыв мины.

– С «Заслоном-два» есть. Только что получил координаты минометной батареи противника, – ровным голосом доложил артиллерист.

– Заткни их побыстрее.

– Вас понял, принято, выполняю!

Со своей позиции Александр уже и без оптики хорошо видел частые вспышки выстрелов лезущих по склону боевиков. Тактика нехитрая, но верная. Короткая перебежка – и укрыться за камень. Кто-то там и оставался в неподвижности, остальные упорно двигались вверх, охватывая высоту с трех сторон.

– «Рассвет», здесь Лях! – ожил динамик рации.

– На связи! – Кайда нажал кнопку приема.

– У нас один «двести» и двое «трехсотых».

– Кто? – прохрипел Александр.

– Два флотских и Хоттабыч.

– Что с Хоттабычем? – Он не заметил, что сильно сжал трубку.

– «Триста», но тяжелый. В грудь.

– Самим вернуться получится?

– Попробуем… – Голос спецназовца звучал неуверенно.

Майор тяжко выматерился и перешел на передачу:

– Высылаю группу. Как только пушкари отработают по минометам, начинайте отход.

– Принято, Роджер. – Эфир замолчал.

– «Рассвет», группа из трех бойцов выдвигается. С БТРов поставим дымовую завесу. Авиация будет? – в динамике рации хрипел Смоляк.

– Должна. Звено сирийских «Крокодилов» на подходе. Дашь целеуказание сигнальными минами. Ахметов – красавчик, заткнул духов. Поспеши! – Кайда, закончив переговоры, вновь взял дальнобойный «Корд» Ляха.

Боевики уже приблизились к россыпи здоровенных валунов, где укрылся Прохоренков. Майор, изготовившись к стрельбе, навел оптику на камень, из-за которого торчала штыревая антенна. Немного поведя влево, он увидел характерную тень от человека. Уклоняясь от перевалившего зенит солнца, боевик осторожно высунулся. «Корд» коротко дернулся, и Александр в прицеле отчетливо увидел, как пуля влетела в макушку радиста.

Две пары Ми–24 по очереди выныривали над вершиной 853 и, выпустив серию НУРСов, уходили в противозенитном маневре за высоту 800. На расстоянии разрывы от ракет звучали новогодними хлопушками, а закрученные веретеном столбы дыма и земли – детскими проказами в песочнице.

– Хорошо, но мало. Отсекли от резервов, не более того. Ушлые басмачи прижались вплотняк. Контратаковать надо, а с кем… – ворчал под нос майор, наблюдая, как троица морпехов пробирается по склону. – Лишь бы не засекли.

Вертолеты, отстреляв боезапас, ушли, и неожиданно обвалилась тишина.

– Командир, – из нутра «Тигра» призывно махал рукой Шопен.

Александр, невольно стараясь двигаться бесшумно, подошел к бронемашине.

– Чубаров вызывает. – Радист протянул тангенту на скрученном проводе.

– «Рассвет», как обстановка? – Голос полковника звучал твердо.

– Противник перегруппировывается после авиаудара. Пытаемся вытащить группу эвакуации и корректировщика. Есть потери: один «двести» и двое «трехсотых».

– Это всего или?..

– Это новые. Среди эвакуаторов. Два морпеха и… Хоттабыч.

– Хоттабыч? Мать вашу! Жив?

– Тяжелое ранение в грудь. – Кайда глубоко вдохнул, выдохнул.

– Понятно. – Чубаров растянул слово, будто меха гармошки. – Ладно. К делу. Колонна сирийцев в трех километрах от «восьмисотой». Как развернутся, ударят во фланг. Минут через семь Су–34 начнут бомбардировку долины и подходов к ней. Всяко вам легче станет. На аэродроме подскока выгрузилась рота морпехов. Колонна идет к тебе на высоту, принимай. Обрадовал?

– Обрадовали, не скрою. Но если боевики сейчас атакуют, можем потерять на склоне всех. – Майор тоскливо посмотрел на пронизанные белым солнцем дырявые облака над высотой.

– Что ты заранее тоску наводишь?! Думаешь, не понимаю, что резервы опаздывают? Но некем у меня контратаковать сейчас и нечем. На «восемьсот пятьдесят третьей» пехоты с гулькин хрен и бармалеи внизу. Только и ждут, когда вылезешь.

– Да понимаю я все. Тяжко сидеть и смотреть, как товарищи… Ладно, боевую задачу никто не отменял, будем выполнять. До связи.

– Командир, духи атакуют! – услышал сквозь частые хлопки Александр.

– Что там у вас?! – рявкнул полковник.

– Бармалеи на штурм пошли. Роджер. – Кайда кинул в руки Шопена тангенту и рванул на позицию.

С флангов склон стегали автоматические пушки и пулеметы «Уранов» и БТР. Обиженно фыркали 82-миллиметровые минометы, выплевывая мину. Шипела, выкручивая дымный хвост, ракета «Корнета», устремляясь вниз. Но было все без толку. Боевики, войдя в близкий огневой контакт, находились в мертвой зоне.

– Лях, Лях! Немедленно отходите! – орал Кайда в микрофон больше минуты, но эфир молчал.

– Смоляк!